Я перечитала дважды, очень внимательно. Один сданный образец был подписан «Иванов А. А.», на втором имени не было, только код. Я вскочила на ноги и принялась ходить по комнате, обмахиваясь бланком, словно веером. Кровь прилила к лицу. Что за ерунда?

Я медленно опустилась на край кресла. Где он взял мой образец и что это было? Волос, ноготь? Может быть, сумел раздобыть пробирку моей крови из местной клиники после какого-нибудь анализа? Виктор Сергеевич что-то говорил сегодня о связях в Минздраве.

Но когда Иванов сумел это провернуть? Тогда, когда приехал в мой город, чтобы оставить завещание у нотариуса? Это странно: сперва следовало бы устранить сомнения, а потом уже отписывать мне имущество, если бы родство подтвердилось. Как будто Иванов торопился. Неужели понимал, что ему осталось недолго, и боялся не успеть?

Выходит, что квартиру я получу от совершенно постороннего человека, но почему? Роман с матерью не был таким уж необязывающим, он бросил ее и решил таким образом искупить свою вину? Почему тогда все это достанется не ей, а мне?

Возможно, после получения результатов он хотел переписать завещание, ведь, судя по анализу, отцовство невозможно, ноль процентов, ноль! Я смотрела на документ и не знала, что больнее: понять, что отец меня искал, но не успел; или узнать, что счастье обретения оказалось иллюзией.

Схватив телефон, я дрожащими пальцами набрала номер Виктора Сергеевича, но абонент не отвечал. Он говорил что-то про ожидающих пациентов, оставалось надеяться, что мой новый знакомый перезвонит, когда у него появится свободная минута.

Я сидела на полу в тишине, с листом в руках, и чувствовала, как трещит по швам все то, во что я только начала верить.

Раздалась знакомая трель, я ответила, даже не посмотрев на экран, уверенная, что перезванивает Виктор Сергеевич.

— Как там твой пациент? — весело спрашивал Анатолий.

Я вспомнила свою легенду о подростке с депрессивными наклонностями.

— Клиент стабилен.

— Я соскучился.

— Извини, есть еще пара неотложных дел.

— Скрипач дал вчера концерт, видел в местных газетах. Публика в восторге.

— Да, он неплохо играет, имела удовольствие наблюдать за его выступлением в оркестре на сцене нашей филармонии.

— Домой вроде бы не торопится, — сообщил Анатолий.

— Зачем, если так хорошо принимают?

— Если то, что мы обсуждали, близко к реальности, ему следовало бы делать ноги и вернуться, когда все поутихнет.

— Ты бы именно так и поступил? — осторожно спросила я.

— Я врач и привык людей спасать, а не убивать.

Медянцев сумел меня пристыдить, я почти растаяла, вмиг отогнав от себя все подозрения на его счет.

— Кстати, Грачева сегодня утром перевезли в областной центр. Коллеги сказали, что очень вовремя: у нас он вряд ли дожил бы до завтра. Там по токсикологии какие-то нарушения выявили. Похоже, наши препараты ему не подходили.

— Это хорошая новость, надеюсь, парень выкарабкается.

Я с ужасом представила, каково ему будет узнать, что его лучший друг погиб, да еще и на рабочем месте.

— По поводу причин происшествия в автосервисе ничего не слышно? — поинтересовалась я.

— Болтают, что неисправен подъемник был, и якобы намеренно неисправен. Но наши любят додумывать, сама смогла убедиться.

— У тебя в местной полиции знакомых нет?

— Я похож на того, у кого могут быть подобные друзья?

— Не очень, — согласилась я.

— Ты хочешь узнать, к каким выводам они пришли на месте происшествия? Попробую выяснить, — пообещал Анатолий.