Фейри не мог врать прямо, но Нилла подозревала, что эти слова были не совсем правдой. Но она не могла просто стоять спиной к стене. Если он хотел ей навредить, он уже мог легко это сделать.

Нилла опустила кочергу, пересекла комнату, понимая, как разрезы на юбке открывали ее колени и бедра с каждым шагом. Кириакос тоже заметил, скользил взглядом по ее телу с одобрением. Но он отодвинул для нее стул. Когда она села, он устроился напротив нее. Он был слишком большим для стула и стола, но он умудрился выглядеть расслабленно и изящно.

– Теперь, – он опустил длинный палец на обложку ее книги, – расскажи об этом.

– Эм, – Нилла кашлянула, убирая хрипотцу из голоса. Сладкие сны горели на ее губах, сильные и готовые. Но она не могла броситься над столом и попытаться поцеловать его. Она могла и говорить. – Это книга заклинаний.

– Да, – лорд рассмеялся и открыл пальцем книгу, стал медленно листать пустые страницы одну за другой. – Я знаю принцип. Но разве книги смертных не должны быть наполнены записанными заклинаниями? Или процесс изменился за триста лет?

– О, нет, – Нилла кашлянула. – Я еще новичок в… магии. Я написала лишь несколько правильных заклинаний. И уже их использовала.

– Да? – он приподнял бровь. – Но ты начала обучение. Это хорошо. Как только росток магии пробился, просто усилить его рост. Особенно в ибрилдиане .

Она взглянула на него и отвела взгляд, не зная, что сказать.

– Тот смертный маг, – продолжил Кириакос, – на плавающем острове. Он был твоим наставником? Твоим, – он склонился, свет свеч сиял на острых зубах в его улыбке, – любовником?

– Наставником, – быстро ответила Нилла, потерла ладонью лицо, убирая пряди волос с глаз. – Мы, кхм, только начали уроки. Неделю назад.

– И ты так далеко продвинулась! – Кириакос покачал головой, пытался поймать ее взгляд. – Ты не понимаешь правду, да? Ты не знаешь, как далеко прошла за короткое время. Насколько я понимаю, у смертного мага уходят годы, чтобы развить способность воспринимать квинсатру, а тем более – тянуть оттуда магию. Несколько лет для моего вида – это мало. Но для твоего вида время куда важнее, – он отклонился на стуле и изящно махнул в ее сторону, огоньки на свечах трепетали. – Ты продвинулась за неделю так далеко, что для нас это как ребенок, который танцует и поет через час после рождения. Чудо!

Нилла нахмурилась. Она? Он говорил слова с весом, со значимостью. Она ошеломленно взглянула на него, опустила взгляд.

– О, – Кириакос медленно кивнул, скрестил руки на широкой груди. – Ясно. Ты не знаешь, кто ты, да?

Она не успела придумать ответ, он встал и прошел по комнате, чтобы коснуться места на ровной стене. Она открылась, и стало видно шкаф с красивыми графинами. Он взял графин и два бокала, принес их на стол и опустил один бокал перед Ниллой, другой – возле своего места. Хрустальная пробка музыкально звякнула, он поднял графин и покрутил темно красную жидкость, а потом налил. Сладкий запах поднялся из бокала, смешиваясь с пряностями в воздухе.

– Немного подкрепления, милая, – фейри закупорил графин и сел на свое место. Он поднял бокал в беззвучном тосте и сделал глоток.

Нилла тревожно смотрела на свой бокал. Что там было? Еще чары? Ее язык ощущался как наждачная бумага, в горле першило. Она поймала взгляд Кириакоса.

– Это вино, – ответил он на ее не озвученный вопрос. – Аурелийское вино с прибрежного региона Милейлы. Говорят, смертным оно подходит. Попробуй, милая. Тебе это нужно для того, что я тебе расскажу.

Она взяла бокал и покрутила его. А потом быстро, пока не передумала, поднесла к губам и сделала глоток. Сладкий вкус наполнил ее рот, яркий, как свет на рассвете.