Селия вцепилась в одеяла, чтобы не удариться об изголовье постели, ибо сэр Джейсон не жалел сил, тараня ее. В стенках прямой магистрали возникло ощущение, будто их разрывают в клочья. Как раз в тот момент, когда Селия забеспокоилась, как бы усилия сэра Джейсона не привели к кровотечению, тот вдруг снова вошел в ее влагалище и причинил ей боль, многократно и больно ударяясь о шейку матки. Казалось, сэр Джейсон с таким ожесточением стремился проникнуть в самые глубины существа Селии, что у нее загудело в голове и она стала терять сознание. Комнату окутывал мрак, и она погружалась в блаженство. Угасающий свет вдруг ярко вспыхнул, когда сэр Джейсон нанес повторный визит в ее пылавшую задницу, хотя на этот раз он там долго не задержался. Он продолжал переходить из одного отверстия к другому до тех пор, пока из-за большой скорости телодвижений забыл, где находится.

Когда скорость стала слишком высокой даже для человека с такими здоровыми сексуальными аппетитами, как у сэра Джейсона Хардвика, он вытащил свое орган, тот измотался и от него капало на раскрасневшуюся плоть задних щек Селии. Однако орган еще проявлял некоторые признаки жизни, ибо гнев сэра Джейсона еще не улегся, поэтому он стащил влажное тело Селии на пол, вынуждая ее встать на колени у его ног. Джейсон обожал эту позу, он подавил дрожь, наслаждаясь возбуждающей покорностью объекта своих похотей, когда Селия распростерлась перед его внушительной дубиной. Это в самом деле было гораздо лучше, чем унижать себя, вылизывая ее отверстия, что всегда так нравилось делать его бесхарактерному кузену. Сэр Джейсон никогда не будет пресмыкаться перед женщиной. Да он им обоим покажет, что такое быть мужчиной!

Сэр Джейсон вонзил свой набухший орган в рот Селии и загнал его до конца.

— Соси его! — крикнул он, схватив рукой Селию за блестящие косы, и притянул их к своим покачивающимся бедрам, таким образом обеспечивая самый удобный доступ к ее устам.

Селия начала лизать его. Губы осторожно сомкнулись нал толстым стержнем, таким разгоряченным от собственной крови и трудов в двух проходах Селии, ее рот и подбородок стали влажными. Сэр Джейсон смотрел на нее полуприкрытыми глазами и наслаждался тем, как его огромный член исчезал до основания. Он заставлял Селию отведать собственные ароматы и добавил к ним свои, разразившись оргазмом в ее рту. Она подавилась, когда на ее язык хлынул липкий поток, и не без основания засомневалась, прекратится ли он когда-либо.

Испытывавший головокружение от удара, Колин валялся на полу, но тем не менее пережил бурную кульминацию в застегнутых на молнию штанах, а вкус Селии все еще держался на его губах. Он получил подобное удовольствие, наблюдая, как кузен насилует ее? Ведь сэр Джейсон не оставил без внимания ни единого отверстия, тому способствовала поза лежавшей ничком Селии. Отверстия влагалища и ануса дразняще сверкали от смешавшихся секреций и не могли обрести прежней окружности, столь жестоким набегам сэра Джейсона они подверглись. Даже ее красивый ротик раскрылся после тяжких трудов. В самом же деле все три отверстия явно ждали, пребывая в состоянии готовности, возвращения требовательного органа сэра Джейсона. Однако у Колина возникло ощущение, будто именно он творил с ней эти принесшие удовлетворение похотливые действия, переживая их как бы через своего старшего и столь похожего на него самого кузена. Колин никогда не забудет, как светилось лицо кузена от радости победы, когда тот изверг семя в рот Селии, и вдруг презрение к кузену окрасилось уважением.

Связь между двумя кузенами в самом деле не исчерпывалась одним кровным родством. Колину было трудно признать эти сходства по части распущенности, что побуждало его притуплять свои чувства, тем более что в Доме на Пустоши под рукой всегда был широкий выбор спиртного. И когда он с таким воодушевлением содействовал унижению Селии, всякие остатки вины, затаившиеся в его порочной душе, больше не докучали ему. Как и Селия, Лондон и прежняя жизнь казались ему далеким прошлым.