— Шире! — орал сэр Джейсон, его громовой голос отскакивал от обитых шелком стен, и тело Селии от страха стало покалывать, словно раскаленными иголками. Образ украшенного цветами инструмента для письма взывал ее оказать сопротивление, словно надеялся, что если она не послушается, то ему представится долгожданная возможность проникнуть в не отведанные глубины ее заднего входа. Селия зажмурила глаза, чтобы не видеть своего позора, и раздвинула задние выпуклости как можно шире, напрягая плотный ободок ануса, пока ей не показалось, что тот разорвался. От боли у нее на глазах навернулись слезы, но она скоро привыкнет к такой боли. Довольный вздох сэра Джейсона говорил, что он удовлетворен представлением, и она продолжала стоять в такой позе, пока оба кузена рассматривали ее.

Сэр Джейсон не мог придумать ничего более развлекательного, чем рассматривание неопробованных женских углублений, на которые скоро начнет совершать набеги. Пока Селия стояла, наклонившись вперед, ее задница выпятилась словно дыня, разрезанная вдоль, а перед кузенами открылся очаровательный вид на все, на что они зарились. Рыжеватые завитки волос украшали пухлые губы, те раздвинулись, обнажая самые глубинные тайны влажных складок, которые Селия надеялась скрыть от любопытных глаз. Сэр Джейсон и Колин рассматривали различные места, воплощавшими женственность Селии, причем их головы касались, как это бывало в детстве. На них взирала изящная маленькая щель, наполненная кремом, а раскрасневшийся внизу лепесток высовывался наружу, давая о себе знать среди этого наводнения. Розетка попочки Селии являла собой отличный гарнир, раздвинутые ягодицы раскрывали ее и разглаживали крохотные морщинки, пока это место не стало абсолютно гладким воплощением тайны, пригодным для самых изощренных фантазий. В отличие от старшего кузена Колину никогда не приходило в голову, чтобы воспользоваться задним ходом леди для собственных похотливых намерений, не говоря уже об изящной ямочке, принадлежавшей Селии, но это до тех пор, пока он не оказался в непосредственной близости от столь очевидного соблазна.

Судя по лихорадочному блеску, озарявшему глаза младшего Хардвика, стратегия кузена, казалось, работала с точностью часового механизма. Однако в меню сэра Джейсона для Колина было приготовлено много других разжигавших аппетит блюд.

Однажды утром, когда все трое засиделись за столом над пустыми тарелками, словно никому не хотелось начинать день, сэр Джейсон решил сделать более смелый шаг, чем ребяческие шалости, устроенные им в гостиной. Он не сомневался, что рассматривание Селии должно было подвигнуть кузена совершить хотя бы некоторые проступки над благодетельными прелестями, которые тому столь наглядно продемонстрировали, ибо даже столь опытному человеку, как сэр Джейсон, было трудно обуздать свои потребности. Однако соблазнительное ожидание, когда младший кузен унизит Селию, ни к чему не привело. «Молодой дурак, должно быть, сотворен из железа», — решил сэр Джейсон, ибо как в ином случае тот мог противиться оранжево-розовому соблазну неопробованного ануса, особенно после того, как это отверстие раскрыли перед глазами Колина? Да оно само умоляло, чтобы в него вошли!

Сэр Джейсон наконец взял на себя смелось смочить палец слюной, чтобы показать неопытному родственнику, как это делается, а Селия взбрыкнула и испортила все, выбежав из гостиной в слезах и запершись в спальне до следующего утра; тогда и наступил час расплаты — у нее отняли фартук и дали ремня в уединении запертых на ключ апартаментах сэра Джейсона. Конечно, он бил ее не очень сильно, ибо угроза применения кожаного ремня причиняла больше боли, чем само его прикосновение к коже, совершившей проступок. Хотя об этом было трудно догадаться по крикам Селии о пощаде: она ожидала боль уже в тот момент, когда сэр Джейсон схватил ее на выходе из комнаты.