Девушка открыла дверь спальни. Свечи были зажжены около кровати и на туалетном столике. Ивонна предлагала подождать ее, но Сабина отказалась. Ей было неприятно думать, что девушка, которая целый день работала, будет сидеть час за часом, ожидая, пока она соизволит явиться.

Сабина закрыла за собой дверь. Пламя свечей колебалось от ветерка, дувшего из открытого окна. Мягкие атласные шторы были не задернуты. Она подумала, что сегодня не станет смотреть на луну. Кроме того, Сабина догадывалась, что в саду никого не будет. Цыган, наверное, ушел к своим людям, протанцевав с ней танец. Он сказал, что это была единственная причина его прихода во дворец.

Мистер Рокдейл говорил, что венгры любят с большой страстью. Она могла в это поверить. Когда цыган говорил о любви, его голос становился глубже, мелодичнее, в нем появлялась такая волнующая нотка, от которой сердце Сабины начинало биться быстрее, а дыхание учащалось.

Когда она вошла в комнату, ее взгляд упал на подушку: там что-то лежало. Девушка бросилась к кровати. Это был букет алых роз, только что распустившиеся бутоны. Когда она подняла цветы, их аромат наполнил комнату. Потом Сабина вдруг заметила в букете небольшую карточку. На ней было написано всего два слова размашистым четким почерком: «Для Персефоны».

Сабина долго стояла, глядя на карточку, а потом спрятала лицо в розах. Цыган, должно быть, прокрался в сад, забрался по деревянной лесенке и положил ей на подушку букет. Она подумала, какому риску он подвергал себя. Если бы его поймали, то немедленно арестовали бы как грабителя, который пробрался в дом, чтобы украсть что-нибудь. Никто бы не поверил, что у него была другая цель.

Мысль о том, что цыган был в ее спальне, заставила сердце девушки забиться быстрее. Он стоял здесь и, наверное, представлял себе, как она спит. А может быть, думал о том, как она вернется с бала и найдет его подарок, что почувствует. Сабина закрыла глаза и позволила себе вспомнить его голос и то чувство, незнакомое, пугающее, когда он сказал, что хочет зарыться лицом в ее волосах.

Интересно, догадывается ли он, какая буря чувств бушует в ней? Почему, почему он заставляет ее чувствовать себя так, словно в ее жилах бурлит вино, а не кровь?

Все ли женщины чувствуют то же самое, когда общаются с ним? Неужели никто не может противостоять его магнетизму?

Тому странному волнению, которое так тревожило, но и околдовывало в то же время? Сабина посмотрела на розы. Какие они прекрасные! И ей показалось, что она поняла, как он их выбирал.

Розы в бутонах! Красные розы были символом любви с незапамятных времен. Может быть, он имел в виду, что в ней пробуждается любовь? Но если это так, то к кому именно?

Головокружительный простор переливающегося разными оттенками бирюзового моря стремился к туманному горизонту.

Леди Тетфорд еще не вставала, но Сабина почувствовала, что не может потратить даже час на то, чтобы поспать или сидеть в четырех стенах своей спальни, когда вокруг такая красота. Она вышла в сад, взяв с собой письма из дома, которые пришли с утренней почтой.

Девушка уже прочла их один раз, но на скорую руку, потому что они выезжали с леди Тетфорд, и она предпочла не заставлять экипаж ждать ее. Теперь у нее было время внимательно изучить их, смакуя каждое слово веселого письма Гарриет и полного любви, длинного послания мамы, в котором описывалось все, что произошло дома со времени ее отъезда.

Стоило ей только развернуть плотно исписанные листы бумаги, как она представила себе лица родных. Мама сидит за письменным столом, слегка склонив голову, пытаясь подобрать нужное слово, чтобы точнее выразить свои мысли. А Гарриет, не задумываясь, быстро пишет на листе бумаги, который она достала из ящика письменного стола, в котором они всегда хранили свои учебные принадлежности, и где постоянно царил беспорядок, сколько мама ни ругалась.

Гарриет писала, что очень скучает, но Сабина знала, что ее сестра не может долго грустить и буквально через несколько минут будет кипеть от волнения и восторга по поводу чего-то, случившегося в течение дня, или того, что должно произойти в будущем.