|
Эвелина немного помолчала. Наклонившись, она сорвала веточку мяты и, растерев ее в пальцах, поднесла к носу.
– Мне кажется очень странным, – сказала она, – что мисс Лоренс так мало полагалась на собственное чутье. Неужели она не знала, что покорила сердце Брэндрейта?
Психея покачала головой:
– Ее полная неспособность понять намерения Брэндрейта стоила ей единственного человека, которого она желала и добивалась.
– Она счастлива в своем выборе мужа? – спросила Эвелина, чувствуя себя в какой-то степени ответственной за случившееся.
– Иногда. Но я считаю ее неудовлетворенность результатом ее собственного эгоизма. Видно, жертвуя семейным благополучием ради светских претензий, вряд ли будешь особенно счастливой. Если ее удел с человеком, проводящим все свое время на охоте, не оказался очень уж хорош, ей следует винить в этом только саму себя.
– Или меня.
– Ну, в таком случае она просто дура. Хотя, пожалуй, в отместку она станет теперь завлекать Брэндрейта, чтобы постараться разрушить ваши отношения. Хотя она и собственными руками постелила себе постель, как это говорится, я уверена, она сделает все, чтобы не дать вам оказаться в той, на которую метила сама!
– Что же нам теперь делать? – спросила Эвелина.
Психея лукаво улыбнулась. Она достала маленький хрустальный флакончик.
– Этот эликсир был создан Афродитой, чтобы убивать любовь. Я воспользуюсь им для Брэндрейта, как только выпадет случай.
Эвелина поглядела на флакончик с сомнением. Если ее собственные чувства, хотя и усиленные стрелой Купидона, остались неизменными, не найдется никакой волшебной силы, чтобы положить конец любви маркиза к леди Фелмершэм.
23.
Аннабелла стояла у окна в переполненной зале гостиницы «Георг» между леди Эль и лордом Фелмершэмом. Она даже не замечала, что локоть его милости задевал ее всякий раз, когда он поднимал к губам кружку пива, и не страдала, как ее тетка, от духоты. Ее внимание было приковано к радостно возбужденному мистеру Шелфорду.
Он сидел в резном кресле, стоявшем на возвышении перед камином. Победитель состязания возглавлял торжество в свою честь. С ликующим видом и кружкой в руке он больше походил на вернувшегося с войны героя, чем на скромного священнослужителя. В небольшой зале стоял запах пива, щедро расплескиваемого по лацканам сюртуков, манишкам, подбородкам и шейным платкам. Смех, болтовня, потоки поздравлений победителю раздавались в воздухе. Не сводя глаз со своего возлюбленного, Аннабелла не могла сдержать дрожь.
– Будь я проклят, Шелфорд, вы были воистину рождены для армии! – раздался чей-то особенно громкий голос.
– Слушайте, слушайте! – отозвались другие.
Аннабелла увидела, как на красивом лице Шелфорда промелькнуло выражение досады и разочарования. «Он мечтал о военной карьере», – подумала она, и сердце ее дрогнуло при мысли об этих несбывшихся надеждах.
Ей пришел на память день около полугода назад, сразу после Рождества, когда он говорил с ней впервые о серьезных вещах. Все началось с того, что она была в бешенстве оттого, что он никак не реагировал на ее кокетство. В конце концов она довольно дерзко осведомилась: уже не слишком ли он много о себе понимает, не желая отвечать на ее остроумные шутки, как остальные джентльмены.
Она вспомнила, как сурово, с каким ожесточением – совсем не как другие священники, которых она знала, – он отвечал ей: «А я вовсе не такой, мисс Стэйпл, как другие ваши знакомые джентльмены. Если вам угодно вести разумную беседу, я был бы рад узнать, о чем вы думаете, чем занимаетесь и как представляете себе свое будущее. Согласились бы вы, например, выйти замуж за военного, если бы вам сделали такое предложение. |