|
Согласились бы вы, например, выйти замуж за военного, если бы вам сделали такое предложение. Что же касается других предметов, я не намерен подогревать ваше тщеславие, „отвечая на ваши остроумные шутки“, как вы изволили выразиться».
Потому ли, что на нее подействовала сила взгляда его темных глаз, или почему-то еще, Аннабелла и вправду завела с ним серьезную беседу, и эта беседа неожиданно доставила ей удовольствие. Они даже поделились друг с другом своими тайными для других мыслями и чувствами. Она пожаловалась на то, как часто ей надоедает пустая светская жизнь, какой бы она ни казалась увлекательной большинству молодых женщин. Он ограничился всего лишь намеком на мечту своей юности, но, когда она начала осторожно его расспрашивать об Испанской войне, о сражениях при Саламанке и Витории, его основательные познания об этих событиях и засверкавший в глазах огонь подтвердили ее подозрения. Он был рожден для воинской службы.
Отважный и в то же время спокойный и твердый, он легко справлялся с лошадьми, стоя в своей двуколке, – Англия лишилась в нем одного из своих, лучших офицеров, безрассудно уступив его церкви.
Аннабелла с отвращением вспомнила свое злополучное поведение на следующий день. Она чувствовала себя странно именно из-за интимного характера их разговора. Когда он подошел к ней на следующее утро с улыбкой и мягким блеском в глазах, она отпугнула его какой-то глупой выходкой. Лицо его мгновенно окаменело и больше так и не смягчилось. Как она могла объяснить ему, что была еще не готова принять его дружбу? Она и сама тогда не очень-то это понимала. А ведь это могло стать началом более откровенного, чистого и горячего чувства.
Неужели уже поздно исправить зло? Она искренне надеялась, что ей еще представится случай оправдаться перед ним и начать сначала.
Суета в дверях нарушила ход ее мыслей. Она сразу увидела, что в зале появилась Эвелина. Ее сердце сжалось, когда она вновь отметила про себя, как та изменилась и похорошела. Теперь она сразу же привлекла восхищенное внимание гостей.
Взгляд Аннабеллы снова вернулся к Шелфорду, и она заметила в нем отражение всеобщего восхищения. Его темно-карие глаза сияли восторгом, но в них светилось еще что-то неуловимое, что Аннабелла восприняла как решимость. В ее уже и без того встревоженном сердце родился отчаянный страх: а что, если Шелфорд влюбился в Эвелину? Нет, этого не может быть! Только не сейчас, когда она сама поняла наконец, что творится в ее собственном сердце.
На какое– то время Эвелину просто оглушил поток комплиментов, изливавшихся на нее, когда она пробиралась сквозь толпу гостей. Вот ведь что значит новое платье, шляпа и прическа. Джентльмены, которые до сих пор едва удостаивали ее улыбкой или натужным комплиментом, теперь целовали ей пальцы, задерживая ее на каждом шагу, пока она добиралась до тетки и Аннабеллы. Щеки ее раскраснелись от смущения, особенно когда она поравнялась с Брэндрейтом, чья рука была все еще в плену леди Фелмершэм. «Знает ли лорд Фелмершэм об увлечении своей жены маркизом?» -подумала она. Но когда увидела виконта, то поняла, по крайней мере, одну причину свободного поведения леди Фелмершэм. Прислонившись к окну и скрестив руки на груди, его милость уткнулся подбородком в шейный платок. Он был погружен в дремоту, явно осушив слишком много кружек пива с момента своего прибытия в Флитвик-Лодж.
Стол, заставленный угощениями, помешал Эвелине продвигаться дальше. Она осталась стоять рядом с Брэндрейтом – слишком близко для ее душевного покоя. Покрывая гул голосов все еще шумно обсуждавших гонки, до нее донесся голос леди Фелмершэм. Эвелина пыталась заставить себя не слушать ее, но, когда отчетливо прозвучало слово «развод», ей показалось, что наступила полная тишина.
– Я знаю, это не принято, дорогой, – ворковала виконтесса, – но что же нам еще остается делать? Я не могу потерять тебя второй раз, теперь, когда я знаю, что твои чувства ко мне не изменились. |