- И все же Маккейны охотятся за нами, - сквозь зубы процедил Гримм.

  - Маккейны всегда охотились за всеми, в ком подозревали берсерка. Они завистливы, и они проводят все время в обучении воинскому ремеслу, но все равно не могут сравниться с берсерком. Так что разгроми их и покончи с этим. Тебе уже не четырнадцать, и я видел тебя в бою. Собери армию. Я бы и сам пошел сражаться за тебя, черт возьми! И я знаю сотни людей, которые тоже будут сражаться на твоей стороне. Вернись домой и заяви свои законные права...

  - На наследственное безумие?

  - На звание вождя клана, идиот!

  - Тут есть небольшая загвоздка, - горько возразил Гримм. - У моего безумного папаши-убийцы ужасные манеры, - он никак не покинет эту землю.

  - Что?

  Куин на миг лишился дара речи, он смог лишь помотать головой в ответ. Помолчав, он сказал:

  - Господи! Как мог я пребывать все эти годы в полной уверенности, что знаю тебя, когда на самом деле не знаю о тебе и малой доли правды? Ты ведь говорил, что твой отец умер.

  Похоже, в последнее время все ближайшие друзья говорили одно и то же, а ведь Гримм никогда не был склонен ко лжи.

  - Долгое время я и сам думал, что он мертв.

  Гримм нервно провел рукой по волосам.

  - Я никогда не вернусь домой, Куин. Я берсерк, и в этом есть кое-что, чего ты не понимаешь. У меня не может быть близких отношений с женщиной, которая не понимает, что я не такой, как все. И что же мне делать? Сообщить счастливице, что я один из тех диких зверей-убийц, заслуживших за все эти века такую дурную славу? Сказать, что, если ей когда-нибудь покажется, что мои глаза запылали, она должна бежать от меня подальше, потому что берсерки, как известно, набрасываются без разбора и на друзей, и на врагов?

  - Ты никогда не набрасывался на меня! - резко возразил Куин. - Хотя когда это происходило, я часто был рядом с тобой.

  Гримм покачал головой.

  - Женись на ней, Куин. Ради всего святого! Женись на ней и освободи меня!

  После этого он грубо выругался и уронил голову на шею жеребца.

  - Ты действительно думаешь, что это освободит тебя? - сердито спросил Куин. - Разве это принесет избавление кому-либо из нас, Гримм?

***

  Джиллиан, вдыхая полной грудью вечерний воздух, прогуливалась по слабо освещенной дорожке, опоясывающей крепостной вал. Смеркалось, близился любимый ею час, время, когда сумерки сгущались в абсолютную темноту, освещаемую лишь серебристой луной и холодными белыми звездами над Кейтнессом. Остановившись, она положила руки на бруствер. Ветерок донес запах роз и жимолости. Джиллиан сделала глубокий вдох, и до нее донесся какой-то другой запах. Она насторожилась, - это был терпкий и пряный запах, запах кожи, мыла и мужчины.

  «Гримм!».

  Джиллиан медленно повернулась. Да, это он: Гримм стоял за ее спиной, на крыше, в густой тени примыкающих стен, и смотрел на нее непроницаемым взглядом. Как он подошел? Она не слышала ни звука: ни шороха одежды, ни шарканья сапог о камни. Словно он был соткан из ночного воздуха и перенесен в этот укромный уголок ветром.

  - Ты выйдешь замуж? - без всякого вступления задал он вопрос.

  Джиллиан судорожно вздохнула. Кроме полоски лунного света, освещающей его проницательные глаза, остальные черты его лица скрывала тень. Как долго он стоит здесь? Было ли в конце вопроса недосказанное «за меня»?

  - О чем ты спрашиваешь? - задыхаясь, произнесла она. Его ровный голос был ласков.

  - Куин был бы тебе прекрасным мужем.

  - Куин? - машинально переспросила Джиллиан.

  - Да. Он такой же золотой, как ты, девочка. Добрый, мягкий и богатый. Его семья будет тебя лелеять.

  - А как насчет твоей?

  Невероятно - она осмелилась спросить его об этом!

  - Насчет чего?

  «Лелеяла бы меня твоя семья?»

  - Какая она, твоя семья?

  Его взгляд был ледяным.