- ...и порочных мужских потребностей.

  - Порочных мужских потребностей? - повторил он, пытаясь сдержать смех, прорывавшийся сквозь сжатые зубы.

  Джиллиан прикусила губу. Она всегда из-за его дурной привычки заговаривать ее болтала лишнее в его присутствии и постоянно теряла голову.

  - Мы говорим о чувствах - тех, что в голове, - холодно напомнила она.

  - И ты думаешь, что они исключают друг друга? - провоцировал ее Гримм.

  «Неужели я так сказала?». Ради всех святых, этот человек превращал ее мозги в кисель!

  - О чем ты говоришь?

  - О чувствах и Чувстве, Джиллиан. Ты думаешь, что они исключают друг друга?

  Джиллиан на мгновение задумалась над этим вопросом.

  - У меня было немного опыта в этом, но я бы сказала, что их чаще испытывает мужчина, чем женщина, - в конце концов ответила она.

  - Не каждый мужчина, Джиллиан.

  Сделав паузу, он добавил ровным тоном:

  - И именно такой опыт у тебя был?

  - Что я хотела сказать? - раздраженно спросила она, словно не замечая его вопроса.

  Гримм рассмеялся. О небо, он рассмеялся! И это был настоящий, раскрепощенный смех - низкий и звучный, густой и теплый. Джиллиан вздрогнула, потому что блеск белых зубов на затененном лице сделал его таким красивым, что ей захотелось расплакаться от несправедливости того, что он так скупо дарит ей такую красоту.

  - А я-то надеялся, что ты вот-вот мне об этом скажешь, Джиллиан.

  - Родерик, разговоры с тобой никогда не приводят туда, куда я хочу.

  - По меньшей мере, ты никогда не скучаешь. А это что-то да значит.

  Джиллиан с досадой вздохнула - он сказал правду. У нее поднималось настроение, появлялось приятное возбуждение, обострялось восприятие, но никогда, никогда она не скучала.

  - Так что они взаимоисключающие для тебя? - рискнула она.

  - Что? - мягко переспросил он.

  - Эти чувства и Чувство.

  Гримм принялся беспокойно ерошить себе волосы.

  - Полагаю, я не встречал женщины, которая заставила бы меня ощущать те чувства вместе с этим.

  «Я бы смогла сделать это, я знаю, смогла бы!» - чуть было не выкрикнула Джиллиан.

  - Но те, другие чувства, ты испытываешь довольно часто, не так ли? - съехидничала она.

  - Так часто, как могу.

  - Опять ты со своими волосами. Что с тобой и с твоими волосами?

  Не получив ответа, Джиллиан совсем по-детски произнесла:

  - Я тебя ненавижу, Родерик.

  Она готова была пнуть себя ногой в тот же момент, когда сказала это. Джиллиан считала себя умной женщиной, и, тем не менее, в присутствии Гримма она впадала в детство.

  Надо было найти прием поэффективнее, чем это ребячество, если уж она намеревается спорить с ним.

  - Нет, не ненавидишь, девочка.

  С этими словами Гримм чертыхнулся и шагнул вперед.

  - Ты уже в третий раз повторяешь это, но мне уже надоело это слышать, черт возьми!

  Он приближался, глядя на нее сверху вниз, на его лице застыло напряженное выражение. Джиллиан затаила дыхание.

  - Ты бы хотела меня ненавидеть, Джиллиан Сент-Клэр, и, видит Бог, тебе следовало бы меня ненавидеть, но ты просто не можешь заставить себя возненавидеть меня так сильно, не так ли? Я знаю, потому что заглянул в твои глаза, Джиллиан, и там, где не должно быть ничего, если ты меня ненавидишь, увидел фурию с любопытными глазами.

  Повернувшись в вихре теней, Гримм спустился с крыши, двигаясь с волчьей грацией, и, запрокинув голову, остановился у подножия лестницы, в луже лунного света. Бледная луна превратила его горестное лицо в застывший барельеф.

  - Никогда не говори мне больше этих слов, Джиллиан.