- Ты дашь парнишке еду, за которой он пришел. Затем извинишься, - мягко произнес он, сверкая глазами.

  - Пошел ты к черту, - забормотал мясник. - Да ты через секунду завалишься рожей в грязь.

  Гримм приставил лезвие под ухо мясника, надавив на яремную вену.

  - Не рассчитывай на это.

  - Ты должен быть мертвым, парень! У тебя же дыра в брюхе!

  - Гримм, - пронзил ночной воздух голос Куина.

  Мягко, с осторожностью любовника надавив на нож, Гримм проткнул кожу на шее мясника.

  - Гримм, - тихо повторил Куин.

  - Боже, приятель! Оттащи его от меня, - отчаянно взмолился мясник. - Он ненормальный! Его чертовы глаза, как...

  - Заткнись, ты, дурак, - прервал его Куин успокаивающим тоном, зная по своему опыту, что грубо произнесенные слова могли обострить состояние неистовства Гримма.

  Куин осторожно кружил вокруг мужчин. Гримм застыл с прижатым к горлу мясника лезвием. Мальчуган в лохмотьях сжался в комок у их ног, глядя вверх широко раскрытыми глазами.

  - Он берсерк, - благоговейно зашептал мальчуган. - Клянусь Одином, посмотри на его глаза.

  - Он помешанный, - захныкал мясник, глядя на Куина. - Сделайте что-нибудь.

  - Я и делаю, - тихо сказал Куин. - Не шуми, Христа ради, и не двигайся.

  Куин шагнул к Гримму, стараясь, чтобы тот его увидел.

  - Это отродье - всего лишь бездомное ничтожество. Не за что убивать честного человека, - скулил мясник. - Откуда я мог знать, что он чертов берсерк?

  - Нет никакой разницы, берсерк он, или нет. Человек должен вести себя благородно не только тогда, когда рядом окажется кто-нибудь больше и сильнее его, - с отвращением сказал Куин. - Гримм, ты хочешь убить этого человека или накормить ребенка?

  Куин говорил тихо, в самое ухо своему другу. Глаза Гримма светились в сумеречном свете, и Куин знал, что тот испытывает сильную жажду крови, которая сопровождала переход в состояние неистовства.

  - Ты ведь хочешь только накормить мальчика, не так ли? Только накормить этого мальчика и не дать его в обиду, помнишь? Гримм... Гаврэл... послушай меня. Посмотри на меня!

***

  - Я ненавижу это состояние, Куин, - заявил Гримм несколько минут спустя, расстегивая рубашку негнущимися пальцами.

  Куин бросил на него любопытный взгляд.

  - Неужели? Что в этом ненавидеть? Единственное различие между тем, что сделал ты и что сделал бы я, заключается в том, что ты не ведаешь, что творишь, когда делаешь это. Ты остаешься благородным, даже когда не полностью контролируешь себя. Ты настолько благороден, черт возьми, что просто не можешь вести себя по-другому.

  - Я бы убил его!

  - Я не убежден в этом. Я и раньше видел, как ты делал это, и видел, как ты выходил из этого состояния. Чем взрослее ты становишься, тем больший контроль над собой, похоже, приобретаешь. И я не знаю, осознал ли ты это, но на этот раз ты не полностью утратил власть над собой. Ты слышал меня, когда я обращался к тебе. Раньше у меня уходило намного больше времени, чтобы достучаться до тебя.

  Лоб Гримма покрылся морщинами.

  - Это верно, - признался он. - Похоже, мне удалось сохранить крупинку сознания. Совсем немного - но больше, чем раньше.

  - Дай мне взглянуть на рану.

  Куин поднес свечу ближе.

  - И помни, что мясник, не задумываясь, избил бы паренька до потери сознания и бросил бы умирать в грязи. На бездомных детей в этом городе смотрят не лучше, чем на крыс, и все считают, что чём быстрее они издохнут, тем лучше.

  - Это неправильно, Куин, - заметил Гримм. - Дети ни в чем не виноваты. Они не успели испортиться. Было бы лучше забрать этих детишек куда-нибудь, чтобы воспитать их как положено. И чтобы кто-нибудь, вроде Джиллиан, обучал их сказкам, - добавил он.