Побег неизбежно сопряжен с опасностями, иначе и быть не может, но я не позволю себе думать о возможной неудаче. Когда настанет решающий момент, я буду готова.

Наконец настал день побега.

После ранения у Николь все время была собственная комната, где она сначала лечилась, а потом восстанавливала силы. В эту комнату тайком доставили одежду, которую мне предстояло надеть. Ее принес старший евнух, когда заходил проведать Николь.

Одевшись, я превратилась в арабскую женщину. Никто не узнал бы во мне сейчас Розетту Крэнли. Я была несколько выше большинства местных женщин, но ведь не все они низкорослые.

Вошел старший евнух. Я его уже ждала.

— Мы должны быть очень осторожны, — сказал он. — Иди за мной.

Я попрощалась с Николь и вышла из комнаты. Нигде никого не было. Старший евнух распорядился, чтобы все оставались в спальне и не подглядывали. Никто не должен был наблюдать за отъездом опозоренной Фатимы.

Все оказалось гораздо проще, чем я думала. Мы вместе подошли к воротам. Я опустила голову, имитируя раскаяние и сожаление.

Стражник отворил ворота, и мы вышли на улицу. Впереди шел старший евнух, я следовала за ним, отстав на два шага. Нас уже ожидал экипаж. Старший евнух втолкнул меня внутрь и сам торопливо уселся рядом. Возница тут же хлестнул лошадей, и мы тронулись в путь.

Выехав на широкую улицу, мы некоторое время ехали по ней. Затем экипаж остановился.

Я насторожилась. Не может быть, чтобы мне предложили здесь выйти. Владения паши совсем рядом. Я была так растеряна, что мои мысли путались, душу терзала тревога.

Старший евнух вышел из экипажа, и одновременно с этим возница спрыгнул на землю. Старший евнух занял его место, а возница забрался в экипаж.

Мне опять показалось, что я сплю.

— Саймон, — прошептала я.

Он обнял меня, и мы прильнули друг к другу.

В эти мгновения мне казалось, что я проснулась и обнаружила, что мне снился долгий и кошмарный сон. Я освободилась от угнетавших меня страхов, а рядом со мной был Саймон.

— И ты… тоже! — услышала я собственный голос.

— Ах, Розетта, — прошептал он. — Нам надо благодарить судьбу.

— Когда?.. Как?.. — начала я.

— Поговорим позже, — ответил он. — А пока… этого достаточно.

— Куда он нас везет?

— Увидим. Он дает нам шанс.

Больше мы не говорили. Мы просто сидели, крепко держась за руки, как будто опасались, что нас опять попытаются разлучить.

Еще не стемнело, и глядя в окно, я замечала ориентиры, на которые обратила внимание, когда нас везли к паше. Я увидела замок Семи Башен, мечети, полуразрушенные деревянные домишки.

Я с облегчением вздохнула, когда мы переехали мост, который, как я знала, соединял турецкую и христианскую части города. Мы оказались на северном берегу Золотого Рога.

Еще некоторое время мы продолжали свое путешествие, а потом экипаж резко остановился, и старший евнух спрыгнул на землю. Он подал нам знак выходить. Мы вышли, и он поднял руку в прощальном жесте, одновременно давая понять, что он свои обязательства выполнил и теперь мы предоставлены сами себе.

— Не знаю, как вас и благодарить, — по-французски обратился к нему Саймон.

Старший евнух кивнул.

— Посольство вон там. Высокое здание. Вы сами его увидите.

— Да, но…

— Идите… мешкать нельзя. Возможно, вас уже ищут.

Он стремительно вскочил на сиденье возницы.

— Удачи, — крикнул он, и экипаж тронулся с места.