Я думала и о Николь. Она по-царски расплатилась со своим долгом, как она его называла, и я страстно надеялась, что за добрые дела ее также ожидает вознаграждение, и ей удастся сохранить расположение паши как к себе, так и к своему сыну.

Но я этого уже никогда не узнаю. Все эти люди покинули мою жизнь так же неожиданно, как и вошли в нее.

Временами мне трудно было поверить в то, что я действительно на свободе. Неужели я скоро буду дома? Неужели я буду вести жизнь обычной английской девушки? — изумленно спрашивала я себя. Я знала, что всегда буду благодарна людям, которые помогли мне без потерь пройти через этот необычайный период моей жизни, хотя, обретя свободу, я потеряла Саймона.

Я с трудом припоминаю дни, проведенные в посольстве. Проснувшись утром, я первые несколько секунд думала, что лежу на своем диване в гареме. Меня опять охватывали тревожные предчувствия. Возможно, сегодня меня отведут к паше. Только теперь я поняла, в каком напряжении жила все это время.

Затем я вспоминала, где нахожусь, и волна облегчения прокатывалась по моему телу… пока я не вспоминала о Саймоне. В безопасности ли он? Удалось ли ему сесть на корабль, отправляющийся в Австралию? Мне казалось, что в нынешней его ситуации лучше места, чем Австралия, и придумать невозможно. Удастся ли ему до нее добраться? Он молод, силен и изобретателен. И когда-нибудь, когда он сможет доказать свою невиновность, он вернется домой. Возможно, мы еще встретимся и возобновим свою дружбу с того момента, на котором она прервалась. Он намекнул на то, что любит меня. Что он имел в виду? Вероятно, всего лишь привязанность, неизбежно возникающую между двумя людьми, вместе прошедшими через тяжелые испытания.

Я скоро должна была отправиться к себе, где меня ожидал дом в Блумсбери. Если он, конечно, все еще наш. Что случилось с моими родителями? И где теперь мистер Долланд, миссис Харлоу, Мег и Эмили? Вряд ли на кухне дома в Блумсбери, если мои родители не вернулись. Я часто представляла себе, как мистер Долланд сидит во главе стола, подняв на лоб очки, и рассказывает домочадцам о крушении, постигшем «Звезду Атлантики». Если мои родители и в самом деле не вернулись, какова участь моих друзей с кухни?

Иногда жизнь на свободе казалась мне такой же зыбкой, как и существование в стенах гарема.

Однажды меня пригласили зайти к послу. Посол Британии — высокий худощавый мужчина с изысканными манерами — держался со мной ласково и предупредительно, как и все сотрудники посольства.

— У меня есть для вас новости, мисс Крэнли, — заговорил он, когда я вошла в кабинет. — Как хорошие, так и плохие. Хорошая новость заключается в том, что ваш отец выжил в катастрофе и теперь находится в своем доме в Блумсбери. Плохая новость — вашу матушку так и не нашли. Вашего отца известили о том, что вы спаслись, и он с нетерпением ожидает вашего возвращения домой. Через несколько дней в Англию направляются мистер и миссис Диардон. Они едут в отпуск. Было бы неплохо, если бы вы присоединились к ним.

Я его уже почти не слушала. Моя мама погибла! Я отчаянно пыталась представить ее себе, но в памяти всплывала лишь рассеянная улыбка, с которой она так часто на меня взирала. «А… это ребенок» или «Это наша дочь Розетта. Ее еще ничему не учили». Гораздо более отчетливо я видела перед собой лицо Фелисити, каким я его тогда впервые увидела. А теперь мама умерла. Ее забрал безжалостный океан. Думая о родителях, я всегда представляла их вместе. Каким теперь будет отец без нее?

Ко мне зашла миссис Диардон. Это была пухленькая, уютная, ни на минуту не умолкающая женщина. Впрочем, ее говорливость меня только радовала, поскольку сама я предпочитала молчать.

— Моя дорогая! — воскликнула она. — Сколько тебе пришлось перестрадать! Через что тебе пришлось пройти! Но ничего! Мы с Джеком о тебе позаботимся! Наш корабль направляется из Константинополя в Марсель, откуда мы пересечем Францию и сядем на паром в Кале.