— Это Дживс с чаем, мисс Уоррен, — раздался тихий отчетливый голос. — Миссис Маккензи собирается на верховую прогулку и просила спросить, не присоединитесь ли вы к ней. Извините, что разбудил вас.

Тила вскочила с постели, потянулась к халату и обнаружила, что он разорван в клочья. Обернувшись, она с возмущением посмотрела на Джеймса. Он все так же улыбался, однако уже встал с постели и натянул бриджи. Бесшумно двигаясь по комнате, Джеймс подошел к шкафу, куда служанка повесила вещи девушки, взял халат и, бросив его ей, удалился на балкон.

Тила намеревалась запереть за ним дверь, но Дживс вновь тихо постучал.

— Мисс Уоррен?

— Да, да…

Она бросилась открывать дворецкому. Увидев тяжелый чайный поднос, Тила покраснела, почувствовав себя виноватой.

— Поставьте вон на тот столик, у окна. Благодарю вас. И передайте миссис Маккензи, что я, конечно, с удовольствием составлю ей компанию.

— Непременно передам, мисс Уоррен. — Внезапно он тихо проговорил:

— Мистер Маккензи.

Поскольку Дживс стоял у двери спиной к ней, Тила посмотрела в коридор, полагая, что он обращается к Джаррету.

Но Джаррета там не было, и Дживс обращался не к нему, а к младшему Маккензи, стоявшему за дверью на балконе.

— Я взял на себя смелость принести две чашки чаю, — добавил Дживс, — и сообщил вашему брату и невестке, что вы не покинули Симаррон прошлой ночью. Не найдя вас утром в вашей комнате, я подумал, что вы решили присоединиться за завтраком к мисс Уоррен. Еще раз прошу прощения, но в доме уже все встали.

Дживс удалился, а изумленная Тила растерянно взирала на закрывшуюся дверь. За спиной послышался шорох, и не успела она повернуться, как вошел Джеймс. Побледнев и задыхаясь, Тила попятилась назад.

— Боже! — еле вымолвила она.

Взяв бутерброд, Джеймс оседлал стул.

— Дживс — воплощенное благоразумие, мисс Уоррен. Не опасайтесь, что он запятнает вашу репутацию.

— Меня не… меня не беспокоит моя репутация.

— Нет? — с укором спросил он. Его глаза смотрели на нее холодно, голос звучал жестко.

— Вы не имеете права осуждать меня!

— Откуда же такой страх, что вас уличат?

— Потому что… просто это не подобает леди.

— Ошибаетесь. Такое происходит, и часто. Девушка тихо застонала и отскочила, когда он плавно и стремительно, как пантера, устремился к ней и схватил за руку.

— Прошу вас, сядьте. — Джеймс подал Тиле стул и усадил ее. — Налить вам чаю?

— Я сама налью.

— Хорошо, тогда мне со сливками и сахаром. Роскошь, разумеется. В повседневной жизни дикарю приходится довольствоваться черным кофе из цикория.

— Перестаньте! — Налив Джеймсу чая. Типа добавила сливки, положила сахар и уже протянула ему чашку, но вдруг замерла и побледнела.

Заметив это, Джеймс повернулся и посмотрел, что так поразило девушку. Ее взгляд был устремлен на простыню, на которой она лишилась невинности.

Он встал, сдернул простыню, свернул ее и положил на свой стул. Потом осторожно приоткрыл дверь и исчез в коридоре. Глядя ему вслед, Тила подумала, что они оба лишились рассудка.

Однако спустя мгновение Джеймс вернулся с чистой простыней, бросил ее на постель, опустился на стул и взял чашку.

— Не считайте, что я взываю к вашему состраданию, но мне приходится чаще всего спать под соснами, так что вы наверняка лучше меня застелите постель.