Джеймс склонился в ироническом, но грациозном поклоне. Потом быстро повернулся, решительно направился к дверям балкона, захватив с собой испачканную простыню.

Джеймс исчез в ярком сиянии солнца.

Глава 7

— Я мог бы поклясться, что распрощался с тобой вчера вечером, — сказал брату Джаррет, входя в библиотеку.

Джеймс в белой сорочке и черных бриджах сидел за письменным столом брата. Европейский стиль его одежды нарушали лишь сапоги из оленьей кожи. Откинувшись в кресле, он положил ноги на стол. В руке он держал рюмку с янтарным бренди. Лицо его было серьезным.

— Не думай, что я не рад видеть тебя здесь, — поспешно добавил Джаррет. — Всякий раз, как ты уезжаешь, сердце у меня уходит в пятки при мысли о том, увидимся ли мы когда-нибудь вновь.

Джеймс с улыбкой отсалютовал брату рюмкой:

— Спасибо, что беспокоишься, Джаррет. Ты хороший брат. Тот присел на край стола.

— Почему ты в такой меланхолии? Джеймс задумался.

— Временами я чувствую, что могу существовать, играть роль во всем этом, жить по совести и оставаться не только живым, но и в здравом уме. Но вдруг я подумал: как легка моя жизнь сейчас. Я приезжаю сюда, вкусно ем. Мой доход с наших общих земель позволяет мне хорошо одеваться. Но я бежал вместе с воинами, вынужденными оставить свои деревни, увести стариков, женщин и детей. Я видел, как голодные дети превращаются в скелеты, но не в силах был помочь им. Сейчас я сижу в твоем замечательном кресле, и ничто не угрожает мне, когда я любуюсь красотой твоего газона и реки. Я позволил себе большую роскошь — оставил у тебя мою дочь. И все же я не могу остаться здесь, забыть Мэри, все то, чему меня учили в детстве.

— Не было минуты, чтобы я не тревожился о Мэри, после того как все это началось.

— Знаю, что беспокоишься, ведь ты такой же хороший сын, как и я. Но в тебе нет индейской крови, а во мне есть. И изменить это нам не дано. Я не способен забыть моих друзей, мой народ. Когда белые солдаты нападают на деревни, я бросаюсь в самую гущу битвы. Я упорно старался не отрицать всего того, что во мне есть… и, как уже сказал, иногда мне удается так существовать. Вести беседу с любым из твоих гостей, придавать некоторую пикантность твоим вечерам. Я могу вести переговоры с американскими генералами, возможно, лучше, чем другие, понимаю, истинны или ложны обещания, данные друг другу белыми и семинолами. Но порой я чувствую, что вскоре мне придется заплатить за это своей душой.

Джаррет внимательно посмотрел на брата.

— Пожалуй, мне тоже нужно выпить, — Он направился к небольшому столику, где стояли рюмки и хрустальный графин, налил себе немного, но, подумав, удвоил порцию и вернулся к столу. — Это должно скоро закончиться. Джеймс покачал головой;

— Вспомни, что было прежде. Ты пытался предупредить белых генералов о том, что грядет. Черт, все индейцы меняли шкуры выдр на порох. Очень многие воины планировали это. Ты сам говорил, что договор «Моултри-Крик» ужасен, но предполагалось, что он не потеряет силы в течение еще девяти лет. Однако этого не случилось. Слишком уж привлекательными казались индейские земли. Уайли Томпсон заковал в цепи Оцеолу. Оцеола убил Томпсона. Последовала расправа над Дейдом и его людьми. Теперь назначили генерала Томаса Сидни Джесэпа. Вот он-то и пугает меня больше всех. Джесэп прибыл сюда полный решимости переселить всех индейцев из района залива Тампа в Уитлакоочи и понял, какая борьба ему предстоит. Он должен найти людей, чтобы удерживать свои форты и склады, и при этом иметь солдат, которые будут загонять врага в болота. У него все это чертовски хорошо получается. Он держит всех в постоянной боевой готовности. Я знаю его проблемы с добровольцами, устремившимися сюда из южных штатов.