— В мою, но не в вашу, — ответила она, изумленная тем, какая сладкая боль пронзила ее тело в ответ на его внезапный порыв. — Внезапная любовь слишком противоречит вашему обычаю заранее выбирать себе спутника жизни.

— Во что я верю безусловно и стараюсь применять эту веру на практике, так это в то, что многое зависит от случая… Сгорит ли мотылек в огне или улетит от него невредимым, но он не должен улетать, не сделав попытки. Вы смотрите на меня и видите только повелителя Карибского острова, а не мужчину, обыкновенного человека, в сердце которого тоже может гореть огонь любви. И если я сгорю в этом огне, мне будет так же больно, как и любому другому.

— Не думаю, что вы сгорите, — убежденно ответила Ванесса, вспомнив, какая уверенность светилась в глазах улыбавшейся Лусии Монтес. Ее взгляд свидетельствовал о том, что внезапная любовь, в конце концов, настигла дона. Элегантная сеньора была вдовой, а Барбара говорила, что идальго не такой человек, чтобы выбрать себе в жены женщину, принадлежащую другому. Но любовь, как известно, не считается с требованиями и условностями. Она способна взять штурмом любое сердце, и, захватив эту крепость, превращает ее в командный пункт, приказам которого повинуются и кровь, и нервы.

Сердце Ванессы переполняло единственное стремление — поскорее вырваться из стальных пальцев дона, и он, будто почувствовав ее желание, отпустил ее и отвернулся, чтобы сложить газету. Потом позвонил в маленький колокольчик, стоявший на столе, и Ванесса догадалась, что он вызывал слугу, чтобы убрать со стола и увезти сервировочный столик.

— Барбара сегодня не будет завтракать, — сказал он, чтобы как-то заполнить паузу, воцарившуюся в патио. Даже маленькие пестрые птички умолкли на деревьях. Ванесса взглянула на потускневшее, свинцово-серое небо и поняла, что будет дождь. — Я должен был предупредить вас, — при этих словах дон обернулся к Ванессе. — Барбара неважно чувствовала себя ночью. Наверное, съела что-нибудь не то. Консепсьон сделала все, что нужно, и теперь она спит. Девочка очень нервная, и поэтому у нее случаются иногда эти приступы печени. Через несколько часов она придет в себя, поэтому у вас нет причин для беспокойства, мисс Кэррол.

— Мне очень жаль, что она нездорова! — Ванесса припомнила лихорадочный румянец на лице Барбары, который она заметила, когда они еще накануне расходились по спальням. Она решила, что румянец вызван азартом карточной игры, в которую они играли с Раем Алвадаасом. Он поддразнивал ее, и, поскольку дон находился рядом с ними, Барбаре могло показаться восхитительно опасным флиртовать с Раем под самым носом своего крестного.

— Мисс Кэррол!

Она оторвалась от созерцания плетей гвоздики, источающих пряный аромат.

— Да, сеньор?

— Я не слепой, как вам известно.

— Боюсь, я вас не понимаю, — пролепетала она.

— Вы не находите, что остров поразила некая эпидемия юношеской влюбленности, и Барбара, как видно, тоже вообразила, будто встретила свою судьбу в лице моего кузена?

Под его саркастическим взглядом лицо Ванессы залилось румянцем, но кровь тут же отхлынула от щек. Так вот оно что! Он все знал об увлечении Барбары?!

— Я думал, что она завела знакомство с каким-нибудь местным парнем, но, видя, как вас охватывает необъяснимое беспокойство всякий раз, когда вы оказываетесь в компании моей падчерицы и Рая, я, естественно, пришел к правильному выводу, — дон пожал плечами и выразительно взмахнул рукой, — что это именно он, а не какой-нибудь местный парень пробудил в ней эти незрелые чувства.

— Сеньор, и… не знаю, что сказать. — Ванесса понимала, что отрицать влюбленность Барбары в Рая бесполезно.