– Я писала, – возразила Ивейна, раздосадованная тем, что он не ответил на ее вопросы. – Первое письмо Сьюлин разорвал на клочки. Когда я поняла, что все мои послания проходят через его руки, я передала следующее письмо священнику. Он вернул его Сьюлину, а меня заперли в горнице и два дня морили голодом. Слуги и простолюдины боялись мне помогать. Кроме того, – добавила она, смягчившись при виде искаженного лица Эдуарда, – он только один раз меня избил.

– Да, Рорик сказал то же самое. – Он с раздраженным видом указал на кресло. – Похоже, он узнал, кто ты такая, раз похитил тебя ради выкупа.

– Выкупа, – повторила Ивейна, усаживаясь. Несмотря на все усилия, ей не удалось скрыть иронию. – Понятно. И во что он меня оценил?

Эдуард только рукой махнул.

– Об этом мы не говорили. Рорик рассказал, что его отец умер, что его мать, оказывается, была англичанкой, и что он решил не мстить больше за смерть кузена. Он поклялся, что хотел отвезти тебя домой, но его брат тебя похитил. И признаюсь, Ивейна, мне никогда не понять этих норвежцев.

Он стукнул кулаком по столу, и девушка вздрогнула.

– Этот человек мстил своим же соотечественникам, год за годом убивал моих воинов, потому что Ситрик по собственной глупости угодил на виселицу. Но когда я убил его брата, Рорик заявил, что его надо было повесить, как собаку, потому что он не заслужил почетной смерти от меча. Уму непостижимо!

– Своим соотечественникам? – Ивейна покачала головой. – Когда Ситрик погиб, Рорик ничего еще не знал о своей матери.

– Да, но ты меня не поняла. Я долгое время считал Рорика одним из нас. Мы же с ним почти одногодки, мы были друзьями, черт побери. Он даже принял христианство.

– Что?!

– Ты не знала? – Эдуард удивленно выгнул брови. Помолчал немного, а затем откинулся на спинку кресла, не сводя глаз с Ивейны. – Да и откуда тебе знать? Рорик захватил тебя бесчувственную ради выкупа. Зачем ему с тобой откровенничать?

– Вот именно, зачем? – мрачно согласилась Ивейна. Но не удержалась, чтобы не похвастаться своими познаниями. – У норвежцев очень суровые законы мести, – начала она.

– Господи, девочка, мне это можешь не говорить! – На этот раз кулак опустился на подлокотник кресла. – У саксов все то же самое. Убийца платит жизнью.

Ивейна поморщилась.

– И как же Рорик стал христианином? – спросила она.

Король прищурился.

– Тебе это интересно?

– Я знаю, что это не часто случается. – О, да, она тоже умела играть словами и отвечать на вопросы, ничего по сути не отвечая.

– Думаю, все началось, когда отец заключил договор с Гутрумом, создав Денло. Гутрум принял крещение, а когда Рорик несколько лет спустя вступил под его знамена, то тоже решил окреститься. После смерти Гутрума многие из его последователей решили, что договор утратил силу. Датчане восстали, и набеги норманнов возобновились.

– А что делал Рорик?

– Когда Ситрик с остальными ушел в Нормандию, Рорик присоединился к нам. Он был очень молод, лет двадцати, и несколько раз исполнял роль посланника между королевским двором и датчанами. Мой отец ему покровительствовал. Странно даже, что ты не встречала его, впрочем, ты была еще совсем маленькой.

Ивейна нетерпеливо заерзала в кресле; слушать о собственном детстве ей было неинтересно.

– И что?

Эдуард пожал плечами.