2. Запретить торговлю в ресторанах после 12 часов ночи, как в общем зале, так и в кабинетах;

3. За пьянство — сажать офицеров под арест, а если производят скандалы, то разжаловать в рядовые».

Деникин подписал этот приказ 18 ноября 1919 года. Торговлю запретили не с 12, а с 11 часов вечера. Устраивали облавы в ресторанах. Но через месяц с лишним пал Ростов, и уже было не до борьбы с алкоголизмом.

Красные наступали. Многие белые части, потеряв надежду, отходили. Но дивизии Скоблина и Туркула демонстрировали стойкость, и оба командира требовали того же и от других.

Штабс-капитан Константин Сергеевич Попов, командир батальона Кавказской гренадерской дивизии, 6 марта 1920 года с остатками изрядно потрепанного полка прибыл на станцию Крымская. Едва разместились, как к Попову прибежали подчиненные:

— На станции появились дроздовцы и арестовали всех находившихся на перроне офицеров. Заявили, что они мобилизованы в дроздовскую дивизию. Офицеров, которые возражали, оскорбляли и били.

Штабс-капитан Попов вышел на обезлюдевший перрон и наткнулся на полковника Туркула, шедшего в сопровождении конвоя. Попов попросил освободить арестованных.

— Вы должны присоединиться к нам, — бросил ему Туркул.

— У нас есть свои начальники, приказания которых мы и исполняем, — возразил штабс-капитан.

— Хорошо, я вам достану приказ. — Туркул пошел к штабному вагону.

Через час Попова вызвали. Дроздовцы жгли костры в станционном парке. Поодаль на дереве висел труп. Штабс-капитану предложили подписать список офицеров, переданных в состав дроздовской дивизии. Попов, уже не возражая, поставил свою подпись.

— Ну вот, теперь повоюете, а то вы, как видно, не воевали еще, — услышал он.

В тот самый день, 6 марта 1920 года, на этой самой станции Крымская, в штабном поезде своего корпуса генерал Кутепов провел совещание.

— При создавшейся почти безвыходной обстановке, — сказал он, — когда участники борьбы, главным образом офицеры Добровольческой армии, попали в трагическое положение, главнокомандующий считает своим главнейшим долгом принять меры к спасению всех, кто, не оглядываясь и не размышляя, шел за ним.

Голоса участников военного совета разделились. Большинство отчаялось и считало, что всё проиграно и надо спасаться: по побережью уходить в Грузию или в Персию. Мнение это особенно горячо поддерживал командир кавалерийского корпуса генерал-майор Иван Гаврилович Барбович.

Наверное, Скоблин рассказывал Плевицкой, что на совещании он настаивал: надо перебросить все боеспособные части в Крым и продолжить борьбу. В конечном счете это мнение взяло верх. На следующий день, 7 марта, в штабе корпуса еще раз собрались старшие командиры. Они уже без колебаний признали правоту Скоблина и его единомышленников: надо идти в Крым. Гражданская война продолжилась.

Но тут британское правительство официально предложило Антону Ивановичу Деникину прекратить боевые действия и оставить Крым, последнюю опору белой армии. В обмен на гарантии безопасности и помощь в эвакуации тех, кто не пожелает остаться в Советской России. Лондон окончательно потерял интерес к происходящему в нашей стране и прекратил помощь антибольшевистским силам. Английская военная миссия покинула Севастополь. Антанта вообще мало что сделала, чтобы помочь Белому движению.

Неудачи на фронте породили разочарование в войсках. Первым недоверие главнокомандующему выразил генерал Врангель. Петр Николаевич демонстративно подал прошение об отставке и написал Антону Ивановичу письмо, обвинив его в неспособности посмотреть правде в глаза.

Врангель сам хотел сменить Деникина. Он откровенно обсуждал отставку главкома с другими генералами.