— Что за фантазия жить без электричества!

Отец ничего не отвечал. Он все время порывался спросить Мишлину, почему она сразу не прислала сестру, как обещала, но не решался. Он припомнил, что, когда она вернулась, она все твердила о какой-то медицинской сестре. Он толком не понял, о чем она говорила, но боялся своим вопросом рассердить невестку. И все-таки каждый раз, когда их взгляды встречались, у отца что-то подступало к горлу.

Вскоре после ужина пришел Робен с двумя другими соседями. Они окропили усопшую святой водой, потом Мишлина и Поль принесли из столовой стулья.

— Может, что-нибудь выпьете? — предложила Мишлина.

Поль взглянул на отца и спросил:

— У тебя, верно, найдется в погребе несколько бутылок? Я спущусь и принесу одну.

Мужчины запротестовали. Не станут они пить вино в такой поздний час.

— У меня сварен кофе, — сказала Мишлина.

— Вот это самое подходящее, — отозвался Робен, — раз мы пришли провести ночь возле покойницы.

— Незачем вам сидеть возле покойницы, — сказал Поль. — Незачем. Выпейте с нами кофе, а потом все пойдут спать. И отец тоже… Мы с женой останемся тут, возьмем шезлонг… Какой смысл проводить всю ночь без сна. Это уже отживший обычай.

Соседи переглянулись, потом посмотрели на отца, и он прочел в их взглядах вопрос.

— Право, не знаю, — пробормотал он. — Раз уж Поль с женой решили остаться, пожалуй, в такой холод вам и вправду не стоит целую ночь не спать.

Наступило неловкое молчание. Мишлина налила соседям кофе, а отцу подала липовый отвар. Кто-то заговорил о войне. Беседа на некоторое время оживилась. Говорили об освобождении Страсбурга и о том, что 1-я французская армия ведет бои в районе Зундгау. Это название упоминалось несколько раз, но отцу оно ничего не говорило. Он только понял, что оно имеет какое-то отношение к Эльзасу, однако расспрашивать не решился. Он лишь слушал. Толковали о войне, о том, что зима может задержать продвижение союзников, но война была от него бесконечно далека. А вот зима и вправду наступила. Она, можно сказать, действительно наступила в это самое утро. Не успел он еще ее почувствовать, как она уже отняла у него жену. А из-за чего? Из-за нескольких артишоков, которые в конце концов все равно замерзнут.

Отец вскоре перестал следить за беседой соседей и сына. Мысленно он вновь переживал минувший день с того самого часа, когда поднялся. Он вновь с необыкновенной отчетливостью видел каждое самое незначительное событие. Вновь видел каждое движение жены. Слышал каждое ее слово. Он дошел до той минуты, когда она надела свое суконное пальто, чтобы выйти из дому, и тут слова, произнесенные ею, сами всплыли в памяти без всякого усилия с его стороны.

Тогда отец перестал разматывать клубок воспоминаний и снова вернулся к действительности. Соседи обсуждали вопрос о национализации угольных шахт на севере страны. Он немного послушал, потом поднял руку и спросил:

— Знаете, что она мне сказала?

Все умолкли и посмотрели на него; еще тише и медленнее он повторил:

— Знаете, что она мне сказала, стоя на пороге?

Он сделал короткую паузу, но вовсе не потому, что ждал ответа.

— Так вот, она сказала: «Накину пальто. И пойду укреплю мешки. У меня еще хватит времени до ухода на работу».

Его слова ни на кого не произвели впечатления. Соседи переглянулись и покачали головой. А Поль сказал:

— Ну да, ты нам уже говорил: она вышла из дому, чтобы подвязать артишоки.