Теперь он чувствовал себя как будто лучше, присутствие другого человека подбодрило его.

— Вам не трудно развести огонь? — спросил он.

— Уже развела, господин Дюбуа. И я принесла вам кофе.

Он выпил кружку горячего кофе с молоком и подумал, что, видно, зря так перепугался и болезнь его уже проходит.

— Может, мне попробовать встать?

Госпожа Робен удержала его в постели.

— Я схожу за своей служанкой, и мы переменим вам простыни. А пока что лежите.

Она ушла и вскоре вернулась с итальянкой, которая помогла отцу подняться и усадила его возле огня.

— Зря вы легли одетым.

— Мне было холодно. А потом, вставать ночью…

Старик замолчал. Минуту он боролся с приступом кашля, но пришлось сдаться. От кашля он снова почувствовал в груди жар, и снова его бросило в пот. Женщины заставили его раздеться и лечь. Дышал он прерывисто. Лежа в постели, он слышал, что они о чем-то говорят в кухне, но слов разобрать не мог. Потом он услышал, как открылась и тут же захлопнулась дверь, и спросил:

— Вы здесь?

Подошла служанка.

— Хозяйка вышла, но она скоро вернется.

Отцу хотелось спросить, не пошла ли соседка звонить врачу, но он промолчал. Итальянка стояла возле кровати, уронив руки вдоль тела, и вид у нее был растерянный. Отец закрыл глаза и стал ждать.

Очнувшись, он понял, что долго спал. Его разбудил чей-то голос, доносившийся из кухни.

— Кто там? — крикнул он.

Вошла Мишлина и сказала:

— Не беспокойтесь, папаша. Мы здесь. А скоро и доктор придет… У вас ничего серьезного. Небольшой грипп, знаете, в такую погоду это дело обычное.

Отец смотрел на невестку сквозь полуопущенные веки. Ему казалось, что она где-то далеко-далеко и голос ее звучит как-то странно. Когда Мишлина заговорила о враче, он почувствовал, как в нем снова вспыхнуло раздражение, но промолчал. У него уже не было сил кричать, и он боялся, что вызовет этим кашель, от которого усилится боль в груди.

После ухода врача Поль сказал ему:

— Ты переедешь к нам. Машина внизу. Мы отнесем тебя на руках…

И тогда старик, собравшись с силами, запротестовал:

— Нет… Не хочу… Не хочу.

Он только чуть повысил голос, но и этого оказалось достаточно, чтобы пробудилась боль в груди. Откашлявшись и сплюнув мокроту, старик ощутил такую слабость, что уже не пытался больше противиться. Он лишь сказал, что нужно будет взять из дому. Попросил положить в сумку бритву, помазок, ремень для правки лезвия, бумажник, где лежали деньги, и ценные бумаги.

— Если тебе еще что понадобится, — сказал Поль, — я потом принесу.

— Как-никак, вы могли бы выходить меня и здесь, — прошептал отец. — Надо бы вызвать Жюльена… Его жену…

— Помолчи, — сказал Поль, и голос у него был резкий и свистящий. — Теперь уже не тебе решать. У нас нет никого, кто мог бы здесь за тобой ухаживать, и потом в нашем доме тебе будет теплее.

— Не кричи, — взмолился отец. — Не кричи.

Он чувствовал, что слаб, как ребенок, и это ощущение еще усилилось, когда его завернули в одеяло и понесли. Один из шоферов сына, рослый тридцатилетний малый, который помогал отцу укладывать дрова, взял его на руки и легко поднял.

— Не бойтесь, дедушка, — сказал он, — все будет хорошо. Мигом окажетесь в машине.

Рот и нос отцу закрыли одеялом, он только чувствовал, как влажный холодный воздух щиплет ему глаза.