– Закрыто, – сказал он.

Чуть поодаль сквозь переплетенные ветви гигантских сикомор просматривались океан и то, что осталось от ресторана. Деревянный фасад и половина покрытой дранкой крыши были на месте, но вместо окон зияли, словно язвы на теле, дыры. Сквозь них я заметил ободранные стены и спутанные клубки оборванных электрических проводов. На месте парковки теперь расположилась земляная площадка, где стояли экскаваторы, тракторы и грузовики, валялись куски фанеры, высились сложенные стопки кирпичей. Рабочих нигде не было видно, шума строительства я тоже не уловил.

– Грандиозный проект, – сказал я и кивнул в сторону стройки.

– Да, – подтвердил старик, приближаясь ко мне. На нем были рубашка цвета хаки и серые саржевые брюки, подпоясанные тонким коричневым виниловым ремнем. – Вы не заметили знака? Нужно поставить его прямо на шоссе, чтобы люди не тащились сюда зазря. Я подниму шлагбаум, и вы сможете развернуться.

– Я видел знак, – сказал я и вынул двадцатку.

Он в недоумении уставился на банкноту.

– Там нечего делать, амиго.

– Пляж-то остался.

– Если это можно так назвать. У них там по всему участку навалены доски, бетонные плиты и всякий мусор. За многие месяцы ни одного фильма или хотя бы рекламного ролика не сняли. Все, что сейчас здесь можно снять, так это фильм-катастрофу. Они, может, и крутые парни, но кое-кто теряет на этом большие деньги.

– Кто это "они"?

– Корпоративный синдикат.

– И как долго все это продолжается?

– Почти год. – Сторож посмотрел назад, на строительную площадку. – Владелец умер, наследники перессорились и продали все какой-то ресторанной сети, специализирующейся на морепродуктах. Те, в свою очередь, продали ресторан холдинговой компании. Говорят, что собираются сохранить внешний вид, сделать его еще лучше и современнее. Но до сих пор я видел здесь только крутых парней в дорогих костюмах. Иногда они привозят бригаду мексиканцев, и те стучат молотками и сверлят пару дней, а потом на несколько недель опять тишина. Впрочем, платят мне они исправно, да и местных жителей не беспокоят. – Старик кивнул на трейлеры. – Хотя, конечно, было бы лучше иметь ресторанчик под боком, а не ездить на Малибу-роуд каждый раз, когда проголодаешься.

– Понятно, – сказал я, протягивая ему двадцатку. – Мне все равно хотелось бы взглянуть. У меня что-то вроде ностальгии по старым временам.

– Серьезно? Я думаю, там даже пляжные туалеты не работают.

– Обойдусь как-нибудь.

– Вот доживете до моих лет, тогда и для вас это будет иметь большое значение... Хорошая машина. Дорого обходится ее обслуживание?

– Не особо. Она хоть и старая, но крепкая.

– Прямо как я. – Он потянулся было к деньгам, но передумал. – Черт с ними, забудьте. Если кто спросит, скажите, что заплатили.

– Спасибо.

– Не благодарите. Просто не забывайте менять масло каждые две тысячи миль и продлите жизнь вашей старушке.

Я остановился к югу от строительной площадки, подальше от тяжелой техники. Несколько чаек клевали что-то в грязи, другие обосновались на жалких остатках крыши. Уцелевший шифер был полуразрушен солеными ветрами и загажен птичьим пометом. Впрочем, птиц такое положение дел вполне устраивало: они радостно и шумно дрались друг с другом за место на небольшом шиферном островке.

Я вышел, поправил бейсболку и неторопливо зашагал к океану, к кромке воды.