Кармен относилась к матери Сюзанны и Жозефа дружески и уважала ее. Когда бы мать ни приехала, она отводила ей тихую комнату с окнами на реку, а плату брала такую же, как если бы комната выходила на трамвайную линию. Однажды, года два назад, Кармен по ее просьбе лишила девственности Жозефа за что наверняка была вознаграждена. С тех пор, когда Жозеф приезжал, она проводила с ним по несколько ночей подряд. В этих случаях она из деликатности не брала с него платы за комнату, маскируя свою щедрость под видом удовольствия, которое с ним получала.

В этот раз мать, естественно, попросила Кармен помочь ей продать кольцо. Она зашла к Кармен вечером, в день приезда, и спросила, как та считает, можно ли продать брильянт кому-нибудь из постояльцев. Кармен удивилась, что у матери оказалась такая ценная вещь.

— Это кольцо подарил Сюзанне некий мсье Чжо, — с гордостью сказала мать. — Он хотел жениться на ней, но она не согласилась, потому что он не понравился Жозефу.

Кармен сразу же догадалась, что единственной целью их приезда было продать брильянт. Она поняла всю важность этой задачи и взялась помочь. Она сказала, что, как ей кажется, постояльцы гостиницы не те люди, которые могут купить кольцо, да еще такое дорогое, но она попробует им его предложить. Назавтра она, не откладывая, поговорила кое с кем из них. Кроме того, она повесила над столом в конторе, на самом видном месте, объявление: «Продается великолепный брильянт на исключительно выгодных условиях. Обращаться в контору гостиницы».

Прошло несколько дней, но никто из постояльцев не заинтересовался брильянтом. Кармен сказала, что она так и думала, но объявление пусть повисит — морские офицеры, которые селятся в гостинице на время стоянок, вполне способны совершать безумства. Однако она посоветовала матери одновременно попытаться продать кольцо какому-нибудь торговцу драгоценностями или ювелиру, причем заняться этим делом днем, а по вечерам отдавать кольцо ей, чтобы, если подвернется покупатель в гостинице, не упустить его.

Однако вся эта тонкая стратегия не принесла за три дня никаких результатов.

Положив в сумочку кольцо, завернутое все в ту же шелковистую бумагу, в которой его принес мсье Чжо, мать принялась колесить по городу, пытаясь продать кольцо за ту цену, которую назвал мсье Чжо, — за двадцать тысяч франков. Но первый же ювелир, которому она его показала, предложил ей за него всего десять тысяч. Он заявил, что у брильянта есть серьезный дефект, так называемая «паутинка», которая существенно снижает его стоимость. Сначала мать не поверила в существование паутинки. Она хотела получить свои двадцать тысяч. Но когда и второй ювелир сказал то же самое, она забеспокоилась. Мать никогда не слыхала, чтобы в брильянтах могла завестись какая-то паутинка, по той простой причине, что у нее самой никогда брильянтов не было, ни с паутинками, ни без паутинок. Когда же четвертый ювелир заговорил о паутинке, она не могла не усмотреть некоей скрытой связи между этим дефектом с таким красноречивым названием и личностью мсье Чжо. После трех дней беготни по ювелирам она начала высказывать это вслух, правда, в весьма обтекаемой форме:

— Я и не удивляюсь, — говорила она, — этого следовало ожидать.

Вскоре эта связь стала для матери такой глубокой и прочной, что, когда она упоминала о мсье Чжо, ей случалось оговориться и невзначай назвать его именем ненавистного насекомого.

— Надо было сразу держать ухо востро с этим пауком, сразу, как только мы увидели его первый раз в Раме.

Этот брильянт с обманчивым блеском мог принадлежать только человеку, чьи миллионы — пустой призрак, ибо порождали иллюзию, будто он способен запросто отдать их.