— Представитель частного сыскного агентства, — представился Марк.

— Имеете какой-нибудь документ?

— Имею, — сказал он, предполагая, что, если монах будет настаивать, придется показать то, что есть.

Но убежденность, которая прозвучала в голосе Марка, вызвала у мужчины доверие.

— Как бы то ни было, на вас распространяется закон о неприкосновенности жилища, поэтому войти сюда вы можете только с нашего разрешения или с санкции прокурора.

— Где же тут жилище?

— Здесь кроме верующих мирян проживают также и монахи. Соединение храма с кельями — есть монастырь, сочетающий в себе и культовое сооружение, и жилье.

— А вы, наверное, будете старший?

— Почему вы так решили?

— Выражаетесь гладко и красиво, прямо как мед в уши!

— Мед в уши? Ну это скорее липко и неприятно.

Марк удивился, но не растерялся, развел руками и сказал:

— Вот я и говорю: лезет из вас образованность, хоть повязку из травы наденьте на бедра вместо этих простыней. Так вы старший?

— Это зависит от того, что вам угодно.

— Моему заказчику угодно найти своего сынка.

— У вас есть основания предполагать, что он здесь?

— Что в секте — да.

— Это не секта, а религиозное объединение.

Марк не стал пререкаться:

— Поймите, мое время — мои деньги, спрашиваю, как покороче.

— Понимаю. Так кого вы ищете?

— Эдуарда Бибарцева.

Мужчина помедлил минуту, припоминая или делая вид, что припоминает разыскиваемую персону.

— Здесь такого нет.

— А в других этих ваших…

— Обителях? — подсказал монах.

— Да-да, в них!

Монах улыбнулся и развел руками:

— Этого не могу сказать. Знаете, сколько по Москве наших филиалов?

— Нет, — простодушно признался Марк.

— Больше двадцати.

— Ребята, вы хорошо устроились!

— Это только значит, что наше служение угодно Богу.

— У Бибарцева друг есть, Воробьев Кирилл. Такого не знаете?

— Такого знаю. Заходит иногда. Но он ведь не монах, а верующий мирянин, живет не здесь.

— Хотелось бы войти посмотреть, вдруг, пока мы с вами разговариваем, они влезли в окошко и сидят себе спокойненько молятся.

— Нельзя! Только с согласия их личного и настоятеля или вышестоящего начальства.

— А если я подключу милицию?

— Не получится. Мы как раз под охраной властей находимся и в большой с ними дружбе.

— А если, скажем, я вас оттолкну и ворвусь?

Монах чуть заметно улыбнулся.

— Попробуйте. Тем более я не один. Пока у нас договоренность с мэрией, мы впустим только того, кого захотим, и туда, куда захотим. Вы говорили, ваше время деньги?

— Говорил.

— Тогда давайте не будем попусту пререкаться, подождите здесь. Я пойду посмотрю, нет ли Мо… вернее, Воробьева. Если хотите, он выйдет.

— Благодарю вас, — корчась от собственной любезности, сказал Марк и остался ждать у запертой двери.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем он понял, что никто к нему не выйдет, а недотепу Бибарцева, возможно, держат за этой дверью, но в смирительной рубашке.