Этьен подвинулся на кровати и жестом пригласил девушку сесть рядом. Франсуаза осталась стоять в дверях.

– Я не подождал тебя, – начал Этьен по‑английски, чтобы мне было все понятно, – мы тут познакомились с Ричардом.

Она не приняла эстафеты и в ответ затараторила на французском. Я ничего не понимал из их разговора за исключением отдельных слов и своего имени, однако скорость и выразительность их речи наводила на мысль, что Франсуаза разозлилась, поскольку он ушел, не дождавшись ее. Или ей не терпелось рассказать ему о том, что с ней произошло в участке.

Через несколько минут их голоса смягчились. Затем Франсуаза обратилась ко мне по‑английски:

– У тебя не найдется сигаретки, Ричард?

– О чем разговор. – Я протянул ей сигарету и с готовностью поднес зажигалку.

Когда девушка попыталась защитить руками пламя зажигалки от вентилятора, я заметил у нее на запястье небольшую татуировку в виде дельфина, наполовину скрытую ремешком часов. Место казалось неподходящим для татуировки, и я едва удержался, чтобы не высказать свое мнение, – это было бы слишком фамильярно. Шрамы и татуировки… Нужно очень хорошо знать человека, чтобы задавать ему вопросы о них.

– Ну и что же это за карта – от мертвеца? – спросила Франсуаза.

– Я нашел ее сегодня утром у себя на двери… – начал было объяснять я, но девушка перебила меня.

– Да. Этьен уже рассказал мне. Я хочу посмотреть на карту. Я передал Франсуазе карту, и Этьен указал девушке на пляж.

– Ого, – промолвила она, – да ведь это же недалеко от Самуя.

Этьен с энтузиазмом кивнул:

– Да. Совсем немного проплыть на лодке. Может быть, сначала надо добраться до Пхелонга, потому что туристы могут доехать туда за сутки.

Франсуаза ткнула пальцем в остров, помеченный значком "X":

– И как мы узнаем, что мы там найдем?

– Никак, – ответил я.

– Но если там ничего нет, как мы доберемся обратно до Самуя?

– Мы вернемся на Пхелонг, – сказал Этьен. – Подождем катер с туристами. И скажем, что заблудились. Это не проблема.

Франсуаза изящно затянулась, едва втягивая дым в легкие:

– Ясно… Да… Когда мы едем?

Мы с Этьеном переглянулись.

– Я устала от Бангкока, – продолжала Франсуаза. – Мы можем отправиться на юг сегодня вечерним поездом.

– Да, но… – выдавил я, изумленный быстротой развития событий, – но дело в том, что нам придется немного подождать. Этот парень, покончивший с собой… В общем, мне нельзя покидать гостиницу в течение ближайших двадцати четырех часов.

Франсуаза вздохнула:

– Сходи в участок и объясни, что тебе нужно уехать. У них есть номер твоего паспорта?

– Есть, но…

– Значит, тебе разрешат покинуть гостиницу.

Франсуаза бросила окурок на пол и загасила его, как бы говоря этим, что разговор окончен. Так оно и было на самом деле.

Местный колорит

В тот день я еще раз сходил в участок. Как и предсказывала Франсуаза, у меня не возникло никаких проблем. Мне даже не пригодился мой тщательно продуманный предлог для отъезда – встреча с другом в Сураттхани. Полицейских беспокоило лишь то, что у мистера Дака не было при себе паспорта, и они не знали, в какое посольство сообщить. Я сказал, что он, по‑моему, был шотландцем, и это сообщение их очень обрадовало.

Когда я возвращался в гостиницу, мне вдруг стало интересно, что сделают с телом мистера Дака. С этой картой я совсем забыл, что кто‑то на самом деле умер. Без документов полиции было некуда отправить тело.