Мицуру не нашелся, что ответить. Он понял, что поэт изначально живет в каком-то своем, особенном мире, в который ему нет доступа.

– А все-таки этот Брюс Ли головастый мужик! – сказал Ли Мун Че. – Запереть заложников в трюме, отдать их на растерзание гвардейцам, а после согнать в казино. Заложники тотчас вступают в игру, ставя на кон свою свободу. Наверно, это и называют революцией. Мы с вами, припертые к стенке, победили в пари, призванном все разом перевернуть. Разве благодаря этому не испытали мы на себе то, что называется бархатной революцией? Заложники будут наведываться в казино до тех пор, пока не выиграют. Чем хуже становится положение, тем человек скорее скажет: «Да пропади все пропадом!» Этого Брюс Ли и добивается. Заложник, доведенный до отчаяния, бессознательно стремится к революции. Вот увидите, дня через два-три больше половины заложников согласится сотрудничать с Брюсом Ли.

– Только не я. Этот произвол не может долго продлиться. Прошу вас, не становитесь соучастником их преступлений! Рано или поздно американский военный флот на японские деньги сокрушит эту мафию.

– Ну это как сказать. Вопрос тонкий. Ведь это внутренняя проблема Азии. Вряд ли просто будет осуществить вмешательство. Вы, разумеется, вольны поступать, как считаете нужным. У вас свои обстоятельства. Слышал, Брюс Ли отнял у вас подругу. Вы обижены, это вас и ведет. Выпьем еще как-нибудь вместе пива. Меня вызывают в каюту Брюса Ли, поэтому позвольте откланяться. Я постоянно в библиотеке, так что, будет охота, заходите.

Ли Мун Че пожал Мицуру руку и собрался покинуть бар. Мицуру поблагодарил его за то, что он согласился играть перед ним, и долго смотрел ему вслед.

Но если честно, поэт так резко переменил свою позицию, что у Мицуру осталось чувство, будто его предали. Вскоре к нему подошел гвардеец и передал сообщение от Брюса Ли.

Сегодня в два часа ночи Брюс Ли лично приведет госпожу Аои, Мицуру должен ждать на прогулочной части ботдека.

Харуо, предложив Мицуру пива, сказал:

– Наверно, хочешь эту ночь провести с ней наедине? Если подкинешь к оставшимся двадцати тысячам еще двадцать, сделаю так, что сможешь жить с Аои в номере триста тринадцатом без посторонних. Постараюсь переселить эту китайскую семейку в какой-нибудь другой номер.

– Возможность увидеться с Аои результат моего выигрыша. Ты тут ни при чем.

– Ну ты и жадюга! Не я ли тебя подбадривал, как друг? И мне никакого вознаграждения? Хорошо, двадцать тысяч иен, и мы квиты.

– Пять тысяч еще наскребу…

– Не шути так. Минимум – пятнадцать тысяч.

Мицуру помахал перед носом Харуо купюрой в десять тысяч иен и спросил:

– Что надо сделать, чтобы денег стало больше?

– Лично я предпочитаю рулетку.

– Ну тогда иди и выигрывай!

Харуо схватил купюру, сказал:

– По рукам, твоя взяла, – и рванул в казино.

Минут через десять он вернулся в приподнятом настроении, ухмыляясь до ушей.

– От твоего везения и мне кое-что перепало. За один миг десять тысяч иен превратились в двадцать.

Тут только Мицуру осознал, что к нему пришло везение. Он подумал, что, пока оно не ускользнуло, надо еще раз рискнуть. После того как он вновь обретет Аои – вступить в последнюю игру, поставив на право сойти на берег.

7. Тонущие мужчины

Ошейник

Половина третьего ночи.