|
Даже народы, живущие морем, не могут прожить на одной рыбе, обмениваются продуктами с земледельцами и в конце концов, решившись, сами начинают заниматься земледелием. Вообще-то еще лет сто назад люди вряд ли питались так разнообразно, как сейчас. Они обходились, как правило, одним видом пищи: спагетти с томатным соусом, или хлеб с сыром, или печеные лепешки из кукурузной муки. На полуострове Сирэтоко я познакомился с человеком, который сводил концы с концами, продавая собранную им морскую капусту, и он сказал, что на протяжении тридцати лет питался исключительно сваренной в сое морской капустой и вареным ячменем. Сою, ячмень и рис он покупал на те гроши, что выручал от продажи морской капусты. Он сказал, что если бы отправился работать в другие земли, мог бы есть и суси, и скияки, но он оставался на месте, заявляя с гордостью: «Это мой остров». Пока ему не приестся вареная морская капуста, он никуда не уедет. Нет, если ему надоест морская капуста, он просто умрет. Я предложил угостить его суси. И знаете, что он ответил? Если я съем эти красные и лиловые штуки, я уже не смогу есть черную морскую капусту. Поистине, чтобы вечно есть одно кушанье, необходимо обладать стойкостью этого любителя морской капусты. Как морская капуста липнуть к берегу, отдаваться течению прилива и отлива, да еще быть упорным и цепким… Короче, необходимо стать самой этой морской капустой. Так же как ему не приедалась морская капуста, он наверняка не ведал пресыщения собой.
Пройдя через разговор о «написанной на роду» еде, вернулись к жизненным наставлениям капитана, поэтому Самэсу пробормотал: – Любитель морской капусты совершенно точно не был нарциссистом. – Нарциссист – это, что ли, тот, кто пытается возвыситься над собой, взяв на вооружение иронию? Терпеть не могу подобных литературных типов. Из так называемой породы романтиков. Я говорю вовсе не об эстетике жизни. Это проблема выживания. Многие становятся моряками из романтических побуждений, но еще вопрос, способны ли они выжить на море. Один человек пересек Тихий океан на лодке, загребая ногами, и выжил только потому, что не пресытился собой. Чем себя ни занимай, корабль порой скучен до умопомрачения. Рассеивать скуку с помощью работы и выпивки? Свыкнуться с самой скукой? Травить с друзьями анекдоты? С головой уйти в какое-нибудь дурацкое хобби? В любом случае, пока не сойдешь на берег, необходимо изобретать все новые и новые способы, как себя развлечь. Надо льстить себе, что ты – отличный моряк. Если моряк упорно не отстаивает свое «я», его «я» пошатнется в самый неожиданный момент. Да и вообще, море делает психику человека неустойчивой. Судно качает, и так же качает из стороны в сторону наше «я».
Странная обязанность
За два часа до выхода из порта Самэсу заглянул в каюту капитана, чтобы доложить о ходе погрузки, и увидел, что там собрались береговой директор Танума, эконом Икэда и помощник капитана Мисима. Уставились друг на друга недовольно и молчат. – Что случилось? – удивился Самэсу. Танума – как будто только и ждал его появления – спросил, правда ли, что он может похвастаться хорошим английским. – К счастью, с английским у меня никогда не было проблем, – ответил Самэсу, и тотчас на всех лицах, кроме берегового директора, почему-то изобразилось разочарование. – Оказывается, «Мироку-мару» богата на таланты! Вот пусть и будет переводчиком. Директор метнул торжествующий взгляд на хмурую физиономию капитана. Капитан не скрывал раздражения. Видимо, директор накануне отплытия пытался навязать экипажу нечто такое, что шло вразрез с желаниями капитана. Поскольку это «нечто», судя по всему, имело касательство и к нему, Самэсу спросил, поглядывая попеременно на Тануму и Нанасэ: – Так о чем речь? – Речь о том, чтоб назначить тебя эдаким мальчиком на побегушках. |
