– Мужайтесь, – обратился он к Мицуру, – мы вернемся в Японию!

Раздобыть даже один спасательный жилет было связано с риском для жизни. Впрочем, жилет не стоил таких побоев. Мицуру, обняв Китадзиму за плечи, повел его к полке. Поэт также взбежал по лестнице, чтобы поддержать его с другого бока, сказав:

– Молодец, отлично сработано!

Девушке уже было невтерпеж. Железная дверь вновь была заперта. Со словами:

– Все, больше не могу, – девушка забилась в угол трюма. Верхний свет погас, горела лишь сигнальная зеленая лампочка. В темноте послышалось приглушенное журчание.

И вновь кошмар стал по третьему, по четвертому разу прокручивать свою фильму.

Мицуру только задремал, когда к нему обратился Китадзима. То ли из-за запекшейся крови, то ли из-за слез говорил он гундосо:

– Если человек умирает на корабле, его хоронят в море?

– Судя по фильмам, заворачивают труп в холстину, прицепляют груз и бросают за борт. В присутствии капитана.

– Значит, так оно и есть? Мне только что приснилось, что меня заживо похоронили в море. Кричу, что я еще не умер, но ни матросы, ни мать не слышат. Когда пошел ко дну, вокруг меня собрались рыбы. Я подумал, что сейчас они меня съедят, и заплакал.

– Не забудьте надеть спасательный жилет в случае, если вас похоронят в море, сумеете выплыть.

– Правильно, так и сделаю.

Некоторое время все молчали в темноте.

– А что, господин Ли, – обратилась к поэту девушка, – нельзя ли вызвать помощь по радио или по телефону?

– Да, – кивнул поэт, – давно б уже так и сделали, будь телефон доступен… Но, увы, все телефоны на корабле повреждены. На капитанском мостике есть радиопередатчик, и где-то еще должны быть передатчики для экстренной связи. Например, в женской раздевалке или еще где… Милая барышня, нам остается только поручить свою судьбу небесам. Может быть, когда утром проснемся, нас освободят, и все вернется в нормальное русло. Кошмар хорош тем, что долго продолжаться не может.

В этот момент открылась дверь, ведущая к каютам матросов, дорожкой протянулся бледный свет. Пожаловали новые гости. На этот раз их было несколько больше. Осматривая кладовую, точно во время экскурсии по кораблю, они стали подыскивать свободные места. В разговоре мешались китайский и японский. В противоположность без умолку трещавшему китайскому, японский ковылял на полусогнутых.

Кара безденежьем

Спустившись по лестнице, надзиратель что-то крикнул по-китайски. Китайцы внезапно рванули вверх по ступеням. Надзиратель, размахивая палкой, останавливал тех, кто хотел прежде других пробиться наверх, и сортировал «груз», злобно покрикивая:

– Ты потом! Женщину пропустите!

В грузовом отсеке, как и везде, развернулось сражение за захват полок и мест на полу. Всюду, где только находилось свободное место, сваливали багаж, втискивали свои тела, отпихивая чужие вещи и корабельный инвентарь, яростно отстаивая свою территорию. Устроенная узниками «гостиная» была поделена между тремя новоприбывшими. Стоило зазеваться, и старожилы наверняка лишились бы своих спальных мест и одеял, поэтому и Мицуру, и девушка, и поэт забились на свои полки.

– Но отчего вся эта толкотня? Что это за люди? – Девушка была на грани истерики, суча ногами и пытаясь отбиться от ребенка, подползшего к ее полке. – Пошел отсюда!.. Я не хочу спать вповалку с этим сбродом! От них воняет!

Мицуру, обхватив руками голову, уполз под одеяло, собираясь оставаться там до тех пор, пока в трюме не минует буря.