Сэм вспоминался тот первый миг, когда она увидела Ричарда спящим. Все другие эпизоды как-то сами собой затирались, словно не имели к Канингену никакого отношения. А тот единственный… Картинка стояла у Сэм перед глазами: банка пива и эти широко раскинутые в стороны руки, словно он силился кого-то обнять, но, не найдя любимого человека, так и уснул. Каждую черточку, каждую мелочь память зафиксировала с поразительной точностью.

И вот сегодня наконец не больше не меньше первое свидание. Свидание, которое Сэм назначила себе сама. Что-то подсказывало ей, что лишь однажды она видела настоящего Ричарда, лишь в тот первый день. А все остальное – мишура, маски, натягиваемые больной душой в надежде утешиться и обмануть окружающих. А Сэм хотела видеть того, первого Ричарда. Хотела быть с ним, хотела слышать его голос. Сейчас. Да, хотела. И не нужно прятаться от самой себя. Период монашеского затворничества прошел, молодой сильный организм, переждав время, пока после травмы восстановилась психика, заявил о том, что жизнь не кончена в тридцать лет. Увидев Ричарда, Сэм вновь ощутила потребность хорошо выглядеть, обращать на себя внимание. И еще она вдруг осознала, что опять свободна. За годы, проведенные с Реем, Сэм абсолютно отвыкла от этого столь естественного положения вещей. Раз приучив себя к мысли, что выбор уже сделан, она сперва сознательно, а потом по привычке перестала смотреть на окружавших ее мужчин. И вот мир снова заиграл всеми своими красками. Нет обязательств – и улицы превратились в огромные супермаркеты, где Сэм может выбирать себе кого угодно. Только сердце, кажется, уже определилось в этом вопросе, потому что весь остальной товар обесценился в одночасье.

Сэм, весь день сидевшая как на иголках, дожидаясь вечера, теперь успокоилась. Вид закатного пейзажа вселял в душу надежду. Все не зря. Все не случайно. Нельзя сказать, чтобы Сэм когда-нибудь особенно верила в Бога, но, видя такое великолепие, она невольно задумывалась о том, что оно не может существовать само по себе, без Создателя, как готический собор не может появиться сам собой среди хаоса каменных глыб где-нибудь в горах. А раз Бог есть, значит, мы не одиноки в этом огромном мире. Каждый не одинок, и все, что ни делается, к лучшему. Сегодня Сэм особенно хотелось в это верить, потому что она слишком хорошо понимала – если кто и поможет ей, если кто и разберется во всей этой каше, только Господь Бог. Здравый смысл и логика, на которые она так привыкла рассчитывать, здесь были бессильны, как, впрочем, и вообще в большинстве вопросов, касающихся чувств. Сэм ехала в никуда, ехала ни за чем.

Во-первых, Ричард сейчас будет ломать очередную комедию, и добиться от него нормального поведения… Нет, не стоит на это рассчитывать. С какой стати он сегодня должен сменить роль? Нет. Во-вторых, если даже предположить обратное, то дальше-то что? Они заберут Кевина из полицейского участка, вернутся в Окленд, а потом? Он предложит ей встретиться завтра (в идеальном варианте, конечно), встретятся. Понравятся друг другу еще больше. И тут нагрянет отдел по делам несовершеннолетних и Сэм, сделав наивное лицо, скажет: «Знаешь, я тут подписала позавчера пару бумаг, так, ерунда». И Кевина заберут. Ну просто отличное начало отношений. Да, надеяться Сэм не на что. Тут поможет только чудо.

Впереди уже сияли огнями небоскребы Сан-Франциско. Стройные, уходящие в небо строения, блестевшие в сгущающихся сумерках огромными витражами стекол.