– Хорошо. – Сэм корректно извлекла свою руку из судейской пятерни. – Обязательно. Позвоню сразу, как приеду. Если вас еще не будет дома, то расскажу миссис Эткинс, как все прошло.

Зачем? Это была единственная мысль, которая осталась в голове Сэм, когда та покинула застенчивое розовое здание в узком переулке. О южных окраинах Сан-Франциско она слышала очень много, мягко выражаясь, не радужных историй. Газеты, дающие криминальную хронику, неизменно называли этот район одним из самых опасных в городе. Процент убийств, ограблений, нападений там неизменно превышал все разумные пределы. Одна радость – район уже сто лет был нежилым, то есть случайные люди туда не попадали. Что же касается полиции, то она, исходя из логики естественных последствий, просто закрывала глаза на многие творившиеся там вещи. Если один бандит замочит другого, а его друзья потом расправятся с первым, человечество только выиграет. Сэм очень хорошо представляла себе, на что согласилась. И вот теперь ее мучил вопрос: зачем? Ведь Кевина действительно могли отдать судье без всяких проблем и риска для чьей-либо жизни. И дело с сеном, о котором в Окленде уже ходили анекдоты, тоже не такое уж важное.

Мокрые улицы, еще недавно казавшиеся серыми, теперь зловеще поблескивали, машины, прорывавшие завесу дождя тусклыми при дневном свете фарами, ехали как-то медленно, осторожно, словно опасаясь чего-то. Сэм посмотрела на небо. Нет. Не распогодится. Значит, придется шляться среди доков еще и мокрой насквозь, потому что появиться там с зонтиком – сразу раскрыть карты.

Лет десять назад Сэм была по уши влюблена в одного парня с параллельного курса. Кажется, его звали Тэд. Он писал какое-то исследование о современных субкультурах, в том числе и о байкерах, как одной из новейших форм проявления компенсации чего-то по отношению к чему-то (вспомнить подобные формулировки можно только под дулом пистолета), и однажды в качестве экскурсии предложил Сэм прогуляться вместе с ним в южные доки. Просто посмотреть изнутри, что это такое. Сам Тэд наведывался туда регулярно и знал, как следует подготовиться. Сэм помнила теперь только собственно саму подготовку: ужасный цвет волос, кошмарная прическа, неприлично короткая юбка, кожаный бюстгальтер и сверху куртка, изрезанная так, что не имело смысла ее надевать – все равно одни дыры. И ко всему этому великолепию еще и ярко-оранжевые колготки. Но зато Сэм оказалась на коне. Просто вела себя чуть распущеннее, чем обычно, и никто ничего не заподозрил.

Однако тогда ей было двадцать, а теперь, слава богу побольше. И вообще, нельзя выходить на улицы Окленда в таком виде, экипироваться придется где-нибудь в Сан-Франциско. Там люди привыкли к подобным экстравагантным формам одежды и никто не обратит внимания. Да, не было печали. Еще Сэм знала, что сейчас в доках искать кого-либо все равно бесполезно, потому что народ там собирается ближе к вечеру, а сейчас все спят. Байкеры ночные птицы, придется Кевину подождать до вечера.

И опять в голове возник вопрос: зачем тебе все это? Как ни пыталась Сэм откреститься от ответа на него, но… самообман последнее дело. Нет, не ради Кевина она сегодня будет щеголять по улицам Сан-Франциско в драной джинсовке. Ричард. Теория о неудовлетворенной потребности в мужском внимании, конечно, хороша сама по себе без приложения к практике. Но Сэм, за последние полгода особенно поднаторевшая в самоанализе, за прошедшую ночь пришла к несколько другому выводу. Да, если бы вокруг на десять километров не было ни одного мужчины, то предположение было бы верным. Однако Сэм окружали весьма и весьма привлекательные люди. Охранники в школе, служащие местного суда, с которыми она невольно встречалась в доме Эткинсов, да даже просто прохожие, завсегдатаи клубов и кафе. Окленд оказался очень удобным городом для построения семьи.