История моя выглядела следующим образом. Я сын полабского воеводы. Мою мать, братьев и сестру убили немецкие рыцари. Обязательно сестру – больше сострадания. Отец с остатками своей дружины влился в войско другого представителя германской средневековой аристократии, конкурирующей, так как сказать, фирмы. Уже с ними отец участвовал в междуусобной войне против своих обидчиков. А после победы с группой безземельный рейтаров влился в отряд, который стремился познать славу в очередном крестовом походе, куда взял и меня. Так, я попал на войну католиков, но сам всегда был православным. Отец погиб, и я со скарбом бежал, заплатив армянину, который и помог мне выехать на Кавказ. Он же и его два помощника и погибли от моей руки, когда попытались убить меня. Год я пацаном 14 лет прожил у аланов, где даже поучаствовал в клановой войне. Когда мужчины селения ушли мстить другому роду, за какую-то обиду, на нас напали и многих посекли, но я убил одного алана, забрал у него коня и смог удрать. Пошел я дальше через земли половцев к венецианцам в Крым, там прожил еще год, познавал науки, учился ремеслу. Но умер старый мастер, который знал много премудростей, а его семья меня выгнала. Вот от туда я и ехал на Русь, как завещал мне мой отец, который и среди западных схизматиков всегда был веры православной.

В избе было молчание и все завороженно слушали, даже симпатичный носик девушки виднелся из соседней комнаты. Такой блокбастер для тех, кто знает округу и считает, что через километров 300–400 и вовсе кончается мир, было в новинку, как сказка. Но я поторопился с выводами.

– Добре баешь, кот-баюн! – сказал Войсил.

Он разгладил бороду и задумался. Пауза длилась не меньше минуты.

– Как православный с схизматами в одной то рати? Вон те рейтары Царьград взяли, да эллинов в латины обращают. А по половецкой земле хаживать, как по княжим палатам? – сказал глава семейства и вновь разгладил бороду. – Свезло те, отрок, чай Мокша сама вела, прости господи.

Я замер. Да заврался я, но здесь не привыкли ко лжи, стараются верить, наверное.

– Дык, Дядька, то батька мой. Вон хотел скарб заиметь в землях сарацинских, идти на Русь и податься в бояре к князю справедливому и мудрому, – сказал я. Лучше в патриархальном обществе ссылаться на мнение старшего. Был же я еще ребенком, выходило, что отца убили, когда мне лет тринадцать было. Знать взрослые дела и мотивы было мне, как сейчас бы сказали, «невмесно».

– А, опосля ты, отрок, у схизматов наукам и ремеслу учился. Венецианты енти, этаж кто Царьград брал? – спросил Вайсил и сам же ответил. – Византийца абайти у коварстве? Ох лукавы те схизматы… А ремесло якое ведаешь?

– Стеклодувное, помогал лить железо, самострелы делал, – начал перечислять я ремесла, в которых что-нибудь понимал, или прочитал перед переходом.

– То добре, да самострелы супротив лука никак, – задумчиво произнес Войсил. – А ты и ратится горазд? Вторак, а ну ка мальца спытай.

Приплыли. Нет, я на ристалищах на реконструкции бывал и многих бивал, да и каратэ там всякое, что в подвалах еще Советского Союза прятали. Сейчас так и здоровье есть.

– Дак, это мы добре, – сказал Вторак. – Батя а бою смертнаму, али как?

– Давай на древе, – сказал Войсил. – Мальца не прибей. Иш, ремесло он ведает.

Вышли во двор. Войсил дал деревянные мечи.

Ну что ж попробуем. Встали, я поклонился, на что недоуменно посмотрел Вторак, но голову слегка склонил.

– Бой, – скомандовал Войсил.

Глава 4. Последний привет из 21-го века

Вторак занес меч над головой и попытался со всей силы ударить.