Шарлотта закрыла глаза.

— У нас, целителей, есть две стороны нашей силы: одна продлевает жизнь, другая сокращает ее. Мы привыкли пользоваться только одной. Нам это вдалбливается и к тому времени, когда достигаешь подросткового возраста, у тебя в голове будет высечено: не навреди. Исцеление — это тяжкий труд. Ты чувствуешь, как магия покидает тебя. Но причинять вред легко. Ты чувствуешь себя сильным и могущественным. Это почти эйфория. Ты не осознаешь, сколько магии потратил, пока она не исчезнет. А еще ты резко теряешь сознание и выставляешь себя полным дураком.

— Можешь падать в обморок, сколько тебе угодно. Я всегда буду рядом, чтобы поймать тебя.

Она рассмеялась.

Он ухмыльнулся.

Шарлотта повернулась на бок и посмотрела на него.

— Когда целитель перестает быть целителем, могут произойти две вещи. Во-первых, ты умираешь, высосав из себя всю свою магию. И во-вторых…

Она медлила.

— Во-вторых? — подсказал Ричард.

— Ты становишься ходячей чумой. Ты тратишь свою магию, понимаешь, что нужно больше, и начинаешь питаться теми, кто тебя окружает, превращая другие жизни в топливо для дальнейшего убийства. Ты перестаешь быть человеком. В первый раз, когда я убила, когда заразила Вошака и его банду работорговцев, я не была уверена, что у меня хватит сил убить их всех. Поэтому я подпитывалась ими. Ты даже не представляешь, как это было чудесно.

Ее голос дрожал.

— Ты боишься этого, — догадался он. Тревога завыла у него в затылке. Он был уверен, что несколько лет назад читал статью, описывающую нечто очень похожее. Книга утверждала, что это был смертный приговор магу.

— Да. С тех пор я этого не делала. Как только начинаешь, соблазн продолжать слишком силен. В особняке бухгалтера, когда я была близка к своему пределу, я почувствовала тебя. Я ощутила твою жизненную силу. Это заставило меня проголодаться. — Она коснулась его лица. — Страшно?

— Нет, — он не боялся ее, он боялся за нее.

Она прочистила горло. Ее голос стал тихим.

— Некоторые люди думают, что они лучше других в том, что они делают. Я не думаю, я знаю. Я самая могущественная целительница своего поколения. Я не стану просто чумой, я спровоцирую пандемию в этом мире. Я стану живой смертью. Поэтому я скорее потрачу всю свою магию и умру, чем убью тысячи людей.

Она закрыла глаза.

— Мне не следовало этого делать. Пойми, там, на поляне, я увидела тебя в клетке, избитого и в синяках, а они расположились, словно на пикнике. Это меня так разозлило. Осушить их казалось единственным способом, и я сделала это. Я знала о риске, просто не понимала, насколько сильно притяжение магии.

— Ты была в шоке, — сказал он. — Поверь мне, я там был. Я видел твое лицо.

— Это не оправдание. Многие целители исчезают через несколько лет. Я всегда думала, что это потому, что они выгорают. А может, и нет. Может быть, вместо этого они сдаются, и их приходится усмирять, как бешеных собак.

— Остановись, — сказал он. — Не делай этого с собой. Тебя не посадят. Я никому не позволю прикоснуться к тебе.

— Ричард, если я когда-нибудь потеряю себя, ты должен остановить меня. — Ее губы коснулись его, теплые и податливые, и он наслаждался ее вкусом. — Я знаю, что прошу слишком многого, но обещай мне.

Что-то внутри него замерло при этой мысли.

— Я позабочусь об этом.

Он сделает это, потому что она его попросила. По крайней мере, он попытается. Он обнял ее и притянул к себе, желая защитить от всего, желая, чтобы она была в безопасности.