Джордж закатил глаза.

— Ты женат, — напомнил ему Ричард.

— Я жаловался в чисто гипотетическом смысле. — Кальдар повернулся к Ричарду. — Что ты готовишь? На всех хватит?

— Ты не останешься без еды, не волнуйся. — Ричард резким движением поднял сковородку. Блин взлетел в воздух и снова упал на сковородку.

— Самое меньшее, что ты можешь сделать, это накормить меня. Я принес тебе информацию. — Кальдар потряс папкой. — Моя жена украла ее для тебя у нашего прославленного шпионского агентства, и мы провели всю ночь, переписывая ее вручную, а потом отнесли обратно в «Зеркало»…

— У него дома есть сканер, — сказал Джордж. — Ему потребовалось меньше получаса, чтобы все «переписать».

— Ребенок-предатель. — Кальдар бросил папку на стойку. — Подарок для тебя, мой всегда такой серьезный старший брат. — Он замысловато взмахнул рукой, и в его пальцах из ниоткуда возник листок бумаги. Ричард положил деревянную ложку и развернул бумагу. Его лицо ничего не выражало. Он долго смотрел на нее и передал ей.

Это было изображение Ричарда, сделанное с помощью визулятора и напечатанное на бумаге с надписью «ОХОТНИК» сверху. Фотография застала его в момент схватки. Он взмахнул мечом, а тело перед ним все еще падало. Брызги крови запятнали его кожу. Его волосы воспарили по инерции от его разворота. Его лицо выглядело безмятежным.

— Где ты это достал? — спросил Ричард.

— Пока я добывал для вас информацию, я случайно оказался рядом с Родерой. Адский городишка скажу я тебе. Я совершил экскурсию в его сточные канавы и залез, чтобы увидеть исподнее. Работорговцы передают это фото по кругу. Ты попался. Сколько раз я говорил тебе носить маску? Почему ты никогда не слушаешь меня?

Полчаса спустя, когда они доели омлет, приготовленный Ричардом, Кальдар отпустил по меньшей мере десять шуток, рассказал им забавную историю о своей жене и высмеял посла Луизианы, она поняла, почему Ричард слегка напрягался, когда упоминал о своем брате. Они были полярными противоположностями. Кальдар, будучи душой компании, не испытывал ни малейшего желания излучать холодное достоинство и сдержанность, в то время как Ричард не имел ни малейшего желания развлекать других своим остроумием или привлекать к себе внимание.

— Думается, пора заняться делом, — сказал Кальдар.

Джордж вытащил большую, пробковую доску, которую можно было поставить на ножки.

Веселье исчезло с лица Кальдара.

— Тогда начнем.

Он открыл кожаную папку и начал прикреплять к доске изображения в количестве пяти штук. Шарлотта почувствовала укол сожаления. Она все еще видела Тюли во сне, но теперь, когда она просыпалась, Ричард обнимал ее, и ощущение его тела рядом было неописуемым. Он никогда не говорил этого, но то, как он смотрел на нее, то, как он слушал, то, как они доставляли удовольствие друг другу, заставляло ее чувствовать себя любимой, и глубоко внутри нее возрождалась маленькая жалкая надежда. Она ненавидела себя за эту надежду. Она подрывала ее решимость и его тоже. Этот путь требовал жертв. Они оба это знали. Они оба согласились принять его. Но каждый миг, когда он был в ее распоряжении, она ощущала как подарок. Теперь эта надежда умирала, и ее предсмертные муки принесли ей одновременно облегчение и тошнотворный страх.

— Лорд Кэссайд.

Кальдар указал на первое изображение. На них смотрел темноволосый мужчина с решительным профилем.

— Мелкий аристократ, из менее известной ветви рода Двеллеров. Он единственный наследник мужского пола и человек, который сделал себя сам.