— Это просто нелепо, — сказал Джек.

— Мода абсолютно нелепа, — сказала ему Шарлотта. — И девяносто девять процентов моды зависит от того, кто ее носит. Некоторые безродные носят уродливую шляпу, и люди скажут, что это уродливая шляпа. Если герцогиня Реймон наденет уродливую шляпу, люди скажут: «Какая интересная новая тенденция».

— Значит, дело в деньгах? — спросила Софи.

— Нет. Все дело в самоподаче. Ты должна быть в высшей степени уверена в том, что носишь, и чувствовать себя комфортно сама по себе. Быть голубокровным это не просто знать правила. Это знание того, как правильно поступить в любой ситуации, и сделать это с непоколебимым правом.

Софи озадаченно нахмурилась.

Шарлотта улыбнулась ей.

— Это не очень трудно. Не бойся, мы потренируемся. Но вернемся к цветовому колесу. Забудь о белом и черном. Мы должны показать твою кожу, твою шею и это лицо. Вот где должен быть удар. — Шарлотта взяла блокнот. — Сегмент 28, ряд 17.

Красивый теплый серый цвет, напоминающий одновременно жемчужную внутренность устричной раковины и мягкое свечение полированного алюминия, загорелся над тепловизором.

Софи наклонилась вперед, широко раскрыв глаза.

— Это цвет моего меча.

Шарлотта улыбнулась и принялась рисовать. Они должны сделать некоторые бледно-синие акценты, чтобы отдать дань тенденции, но не делать ее главенствующей.

— Но где мы достанем платье? — спросила Софи.

— Платья. Каждой из нас нужен набор, по крайней мере, из шести нарядов, связанных вместе похожими элементами дизайна. Мы должны сыграть свою роль в расстановке Ричарда, мы свяжемся с лучшей портнихой, которую сможем найти, и отправим ей неприличную сумму денег. — Шарлотта продолжала рисовать. — Портниха, скорее всего, откажется, — силуэт, появившийся на бумаге, был немного необычен для девушки, но Софи он подходил идеально. — Если она упрется, мы найдем другую. Я не без средств, а когда дело доходит до платьев, деньги самый убедительный аргумент.

— Вы не обязаны тратить на меня деньги, — сказала Софи. — Моя сестра замужем за Уильямом Сандином. Я могу достать кучу денег.

— Я не обязана… я хочу. — Шарлотта усмехнулась и повернулась к Джеку. — Не хочешь ли помочь?

Выражение его лица молниеносно изменилось: удивление сменилось страхом, а на лице появилось скучающее, отстраненное выражение.

— Возможно, — сказал он и зевнул. — Если мне нечего будет делать.

— У него такое беспечное выражение лица, — сказала Софи. — Он надевает его, когда не знает, что ответить.

— Ты в хороших отношениях с герцогиней Южных провинций? — спросила Шарлотта. Мать Деклана могла бы стать тяжелой артиллерией, которая решающим образом повлияет на их появление в обществе.

— Меня обожают, — сказал Джек.

Софи фыркнула.

Джек бросил на нее возмущенный взгляд.

— Она всегда так говорит. — Он перешел на безупречную имитацию высокородного голубокровного акцента. — О, Джек! Я обожаю тебя, глупый мальчишка.

Шарлотта не выдержала и рассмеялась.

— Как думаешь, твоя обворожительность сможет устроить мне чаепитие с ее светлостью?

— Проще простого, — сказал Джек.

РИЧАРД открыл глаза. Шарлотта поднялась по лестнице и остановилась, изучая его, лежащего в постели. Наступила темнота, и мягкий свет фонарей играл на ее лице. Она была прекрасна. Глядя на нее, он открыл в себе зияющую дыру, рожденную сознанием, что скоро ему придется ее отпустить.