Она сказала это так категорично, а ее лицо было таким нейтральным. Ей едва исполнилось пятнадцать, а она уже скрывала свою боль. Шарлотта боролась с желанием обнять ее. Это, вероятно, не будет приветствоваться.

— Должно быть, ему не все равно. Родителю не просто бросить ребенка.

— Моему папе нормально. Он так любил маму, а теперь ее нет, и мир для него остановился. Он перестал меня тренировать. После ужина он перестал со мной общаться. Он перестал разговаривать со всеми без крайней необходимости, так что, полагаю, мне не следует ожидать особого отношения только потому, что я его дочь.

Так много душевных ран. Слабая боль сдавила грудь Шарлотты. Ей показалось, что ее сердце перевернулось.

— Ричард — это мой единственный отец, который у меня есть. Он заботится обо мне. Но я быстрее, и он не решится меня убить. Он меня очень любит. Поэтому я знаю, что могу убить его.

— Страшно такое говорить.

Софи удивленно взглянула на нее.

— Вы так думаете?

— Да.

— Это просто факт. — Она пожала плечами. — Ничего не могу поделать.

Все, что Шарлотта скажет на это, прозвучит как критика. Холодность, вероятно, была барьером, который построила Софи, и тот факт, что он был, означал хрупкость. Шарлотта молчала. Возможно, позже, если у нее появится шанс завоевать больше доверия, она сможет вернуться к этому.

— Вы собираетесь разоблачить Бреннана на свадьбе Великого тана, — сказала Софи.

— Откуда ты это знаешь? — Неужели Ричард действительно рассказал ей?

Софи задрала голову. Свет, просачивающийся сквозь деревья, пятнал ее лицо.

— Ястреб.

Шарлотта тоже взглянула на небо. Хищная птица парила над верхушками деревьев, кружа вокруг них.

— Он мертв, — сказала Софи. — Им руководит Джордж. Он очень могуществен.

Осознание этого нахлынуло на Шарлотту холодным потоком смущения.

— Джордж шпионит за нами с Ричардом?

— Всегда, — сказала Софи. — Все эти безупречные манеры обман. Он шпионит за всеми и за всем. За последний год Деклану не удалось провести ни одной деловой встречи без того, чтобы Джордж не знал всех подробностей. Он отпускает вас, когда вы занимаетесь любовью. Он ханжа.

— Ханжа — грубо звучит, правильнее: у него есть чувство такта, — поправила Шарлотта, прежде чем спохватилась.

— Чувство такта, — повторила Софи, пробуя слова на вкус. — Спасибо. Второй тоже где-то здесь.

— Второй?

Софи оглядела лес.

— Я чувствую твой запах, Джек!

— Нет, ты не можешь, — ответил далекий голос.

Собака залаяла и метнулась через кусты в сторону.

— Говорю тебе. — Софи улыбнулась. — Паук будет присутствовать на свадьбе Великого тана. Он пэр герцогства Луизианы. Этого требует его звание.

— Ты не можешь убить Паука, — сказала ей Шарлотта.

— Я просто хочу его увидеть. Он отобрал у меня маму и папу. — Темные глаза Софи казались бездонными. — Я хочу видеть его лицо. Я хочу заклеймить его в своей голове. — Она постучала себя по голове. — Так, что я никогда его не забуду. Потому что мы встретимся снова, и когда мы встретимся, я хочу быть абсолютно уверенной, что убью того, кого надо.

Она была пугающей.

— Пожалуйста, позвольте мне сделать это, леди де Ней. Пожалуйста. — Ее слова были яростным, диким шепотом. Софи опустилась на одно колено. — Вы кое-кого потеряли.