— Я не столь драматичный.

Кальдар поднял руку.

— Пощади меня. Некоторые дети рождаются в шелковой рубашке, ты родился в меланхолии. Когда они шлепали тебя, чтобы заставить плакать, ты только тяжело вздыхал, и одна-единственная слеза скатывалась из твоего глаза. — Он провел пальцем от уголка левого глаза к щеке. — Твои первые слова, вероятно, были: «Горе мне».

— Мои первые слова были: «Кальдар, заткнись!» — потому что ты слишком много болтал. И до сих пор продолжаешь.

— Ты с детства мрачно сознавал печаль своего существования. Ты даже не замечаешь этого.

Ричард подался вперед.

— Может быть, будет лучше, если я превращу все в постоянную шутку?

— Ну, кто-то же должен заставить тебя смеяться, иначе ты рухнешь под бременем того, что ты это ты. Люди могут разделить шутку. Никто не может разделить твою боль.

— Я всю жизнь был мишенью твоих шуток, и позволь мне сказать тебе, что это не так весело.

Они уставились друг на друга. Если бы у Ричарда в руках был мокрый парик, как у Джорджа ранее, он бы швырнул его об стену и пнул брата в грудь. К сожалению, они были слишком стары, чтобы ссориться.

— Вот почему такое лицо, — сказал Кальдар. — Ты сделал его из-за нее, так что ты мог попасть в круг, работая против Пятерки вместо нее. Стоит ли она того?

— А Одри того стоит? — спросил Ричард.

— Оставь мою жену в покое.

— Ты отдал себя в руки «Руки» ради нее. Стоило ли оно того?

— Да. И я бы сделал это снова. — Кальдар вздохнул. Его плечи опустились в знак поражения. — Что тебе от меня нужно?

— Мне понадобится твоя помощь, — сказал Ричард.

— Она у тебя. Мы семья.

Ричард подошел к винному шкафу, достал бутылку зеленого вина и два бокала и принес их. Он разлил вино. Кальдар проглотил немного и улыбнулся.

— На вкус как дома. Где ты нашел ягоды? Я думал, они растут только на болоте?

— Тетя Пита каким-то образом вырастила их в теплице позади своего дома. — Он позволил вину скатиться в горло. Восхитительный легкий вкус освежил его, шепча о болоте и доме.

Бреннан, леди Августина, общество голубокровных — со всем этим он мог справиться. Они были просто людьми. Но он понятия не имел, как защитить Шарлотту от самой себя. Он не мог потерять ее. Он напрягся при этой мысли, его мышцы вздулись, будто он боролся за свою жизнь. Его охватил страх. Он так редко боялся, и вот теперь сидел в ужасе.

Предложение, чтобы она пересидела это, будет иметь только противоположный эффект. Она просто будет бороться сильнее.

Он прокрутил в голове план. Они устроят Бреннану ловушку из двух частей, и он позаботится о первой половине плана. Если повезет, Бреннан заглотнет наживку, и участие Шарлотты может даже не понадобиться. Если ему не удастся разоблачить Бреннана, план не требовал, чтобы она использовала большую часть своей силы, только использование своего имени и положения. Ей особо ничего грозить не будет.

Если им повезет, он сделает все, что в его силах, чтобы сделать ее счастливой.

— Ты действительно не пытался покончить с собой? — спросил Кальдар.

Черт возьми.

— Самоубийство требует отчаяния. Я не был в отчаянии. Знаешь, почему я пил? Я пил, потому что был зол. Я поклялся любить и защищать ее. Я дал ей дом, обеспечил ее всем необходимым и хорошо с ней обращался. Даже если она не любила меня, этого должно было быть достаточно. Если бы она бросила меня ради мужчины, я бы понял. Я бы разозлился, но я не хотел бы привязывать ее к себе против ее воли, если бы она выбрала другого мужчину.