Женщина не шевельнулась.

— Давай, — подмигнул ей Вошак. — Все в порядке.

Женщина приблизилась, двигаясь с врожденной грацией.

Ричард наблюдал за ней. Усаживаясь на свое место, она мельком взглянула на него, и он увидел по ее глазам, что она все понимает. Нет, она не поджарилась. Нисколько. Но Вошак был прав. Оружия у нее не было. Даже если она была вспыхивателем, работорговцы были слишком рассредоточены. Кто-нибудь пристрелит ее раньше, чем она их всех достанет. Он должен выбраться из этой проклятой клетки.

— Передай мне собачью цепочку, — сказал Вошак.

Павел передал ему двенадцатифутовую цепь. Работорговцы использовали их как человеческие привязи — ровно настолько, чтобы рабы могли уйти в кусты облегчиться. Вошак улыбнулся и застегнул один железный наручник на лодыжке женщины, над ее ботинком. Второй он закрепил на собственной лодыжке.

— Ну вот. Практически обручились.

Женщина никак не показала, что поняла, что только что произошло.

Вошак наклонился к ней поближе и убрал прядь волос с ее длинной изящной шеи.

— Хорошая девочка.

Ричард мечтал о мече, ноже, гвозде. Обо всем, на что он мог бы натянуть свою вспышку. Первым ударом он перережет прутья решетки, а вторым отрубит пальцы Вошака. Смотреть, как он прикасается к ней, было все равно, как видеть грязь, размазанную по ее коже.

Вошак отпустил ее шею.

— Если бы ты была на пятнадцать лет моложе. Ты бы стоила вдвое дороже.

— Значит, ей что, должно было быть десять? — спросил юноша справа.

— Скорее пятнадцать, — сказал Вошак. — У нее все хорошо, но ты должен присмотреться. Видишь, никакого детского жира не осталось. Морщин еще нет, губы все еще полные, но лицо уже не выглядит таким свежим. Покупателям нравятся молодые. Ей тридцать, если не больше. Она все равно будет стоить приличных денег, но в нашем ремесле женщина после двадцати пяти уже не в расцвете лет. А некоторые из этих сучек к тридцати выглядят как ведьмы. Все зависит от того, насколько аккуратно они были использованы.

Женщина сидела неподвижно, не отрывая взгляда от пламени.

Вошак наклонился и заглянул ей в лицо.

— Я же говорил, — сказал Павел. — Никого нет дома.

— Это не так уж плохо, — сказал Вошак.

Ричард стиснул зубы. Ей потребовалось невероятное мужество, чтобы вот так войти в лагерь и сдаться под их физическую опеку. Она должна была знать, что они с ней сделают. Он видел последствия того, что происходило с хорошенькими женщинами в лагерях работорговцев. Они будут пускать ее по кругу и насиловать, и он не сможет их остановить. Ему придется беспомощно наблюдать. Он видел вещи и похуже, но никогда не сидел в клетке со связанными руками.

Ему хотелось закричать и броситься на решетку, но он не мог даже пошевелиться.

У нее должен быть какой-то план. Пожалуйста, кто бы ни был наверху, дайте ей план. Возможно, она собирается дождаться, пока они уснут, и вонзить нож в горло Вошака. Она не могла надеяться выжить после этого. Была ли это самоубийственная миссия?

Вошак полуобернулся к нему и провел рукой по спине женщины.

— Твоя подружка, Охотник?

Ярость кипела в нем. Ричард представил себе, как режет Вошака на куски.

— Нет.

— Держу пари, у тебя нет друзей, Охотник. Мы убили их всех, или ты просто придурок?

Магия коснулась его, тонким, нежным течением. Ричард заставил себя сидеть совершенно неподвижно. Магия снова коснулась его, нежно покусывая его тело, обвивая его. Он сосредоточился и почувствовал, как другие потоки скользят вокруг работорговцев.