Ричер тыцнул пальцем в экран, поднес смартфон к уху женщины, одновременно выводя звук на максимальную громкость.

– Валерочка, я под домом! Купить ничего не нужно?

– … нет, Виктор Леонидович! Заходите… Ждем.

Веселым и задорным голос у Леры конечно не был, но, по крайней мере, он не вызвал у полковника никаких подозрений.

Запечатав ей скотчем рот, Ричер и Шульга утащили пленницу в спальню, где сидела, сжавшись калачиком, связанная девочка.

– Не бойся, это игра такая! – тихо сказал Шульга. – Прятки…

Разваленные чемоданы в прихожей они оставили как отвлекающий фактор. Укрылись по бокам от двери, стали ждать.

Два щелчка в гарнитуре! – цель входит в подъезд. Шаги на гулкой бетонной лестнице. Звон ключей, урчание открываемого замка. Дверь начала раскрываться.

Не дожидаясь пока полковник войдет, Ричер протянул руку, мертвой хваткой схватил его за лацканы пиджака и затащил вовнутрь. Шульга сразу же закрыл дверь.

– Бабки! Ключи от сейфа! – прорычал Ричер, не давая жертве опомниться.

Зачем? – подумал Шульга. Нужно закончить дело и сразу же уходить… Но командир, похоже, невзирая на все сюрпризы, твердо намеревался отыграть операцию до конца. А ключевой задачей был компромат…

– Про все рассказывай! Иначе твоим пиздец!!!

Полковник, как ни странно, не впал в прострацию. Пока Ричер стягивал ему руки, зыркнул туда сюда, явно оценивал ситуацию. Ответил с напряжением, но без паники.

– Ключи в левом кармане. Сейф в кабинете, справа за картиной. Код три – пять – восемнадцать – сорок четыре. Внутри двадцать пять тысяч евро. Там же две кредитные карты, пин код общий, тринадцать – тридцать один. На одной тридцать, на другой примерно пятнадцать тысяч. Больше денег в квартире нет. Я ваших лиц не видел. Забирайте и уходите. Я не буду писать заявление…

– Проверь! – Скомандовал Ричер. – Поглянем, что там, тогда и решим, что делать. Кредитки все, какие есть, прихвати…

Шульге был вполне ясен вложенный в команду подтекст. Если платежные карты у полковника в сейфе не украинские, то это и будет тот самый компромат, который после ликвидации нужно оставить для следаков.

Он залез в карман куртки, извлек оттуда ключи, вошел в кабинет, открыл дверцу картину на боковой стене, набрал продиктованные хозяином цифры.

Все верно, две толстых пачки, одна худая. Рядом две карты. Ага, кипрский банк и испанский. Что же, жить полковнику осталось совсем немного…

Шульга вышел из кабинета держа в одной руке евро в другой, веером карточки.

– Хорошо! – сказал Ричер. – С этим разобрались. А теперь, конь педальный, показывай настоящую нычку. Так я тебе и поверил, что это все. Будешь упираться, у девчонки палец отрежу. А у какой – на твой выбор…

Лесников прищурился, сцепил зубы. Думал решал. Наконец твердо произнес:

– Я хочу видеть внучку!

– Да запросто! Только если ей хоть слово скажешь, я тебя на ремни порежу.

Ричер приподнял Лесникова под мышки, подтянул к двери спальни, открыл ее сантиметров на десять, вцепившись в затылок объекту повернул его голову так, чтобы он мог заглянуть вовнутрь.

– Все целы. Видишь? И ты будешь цел, если то, что есть, нам отдашь. Ты ж богатенький Буратино…

– Да, есть еще кое что! – с явным нежеланием произнес полковник. – В гостиной стена, что справа, второй плинтус от окна. Там деньги и бумаги.

– Разберемся – хмыкнул Ричер. И показал Шульге головой: «Сходи!»

Вот и все. Бумаги – это то, что им нужно. В них компромат, который требовался начальству. Это лучше, чем кредитки, которые при обыске могут «совсем случайно» пропасть…

Шульга складным ножом клипсой взломал указанную полковником планку, вытянул небольшой увесистый пластиковый конверт.