Глава 3.

 Первым в палатке оказался Витек. Оттолкнув сильной рукой сидящего на дороге Славу, он одним движением распахнул полог и ворвался внутрь. Я бросился за ним, споткнулся о камень и чуть не растянулся на земле, но инстинктивно схватился за Дашино плечо и устоял.  Палатка была обращена входом на запад, поэтому внутри царил душный жаркий полумрак, пахло потом и спиртом. У задней стены стояло несколько сумок и рюкзаков, возле которых, накрытые брезентовым полотнищем, лежали два массивных свертка, напоминающие скатанные ковры. Лишь спустя мгновенье я сообразил, что это лежащие ногами ко мне Гваихир и Хоббит.  - Витек... Слава... - Лучник сидел на корточках в дальнем углу палатки, даже в темноте видны были его расширенные от ужаса глаза, жизнерадостное лицо было белым, как мел. Ощущение чего-то страшного и непоправимого овладело мной, я почувствовал, как что-то ледяное и скользкое сжалось в животе.  - Ребята...  Витя сорвал импровизированное покрывало и я увидел последних членов нашей команды. Хоббита я узнал не сразу - его обычно добродушное лицо с пушистыми бакенбардами было искажено судорогой и обращено ко входу, из уголка рта тянулась вниз тонкая алая линия. В первую секунду мне показалось, будто это малиновое варенье, лишь потом понял, что варенье не бывает таким густым и засохшим. Гваихир лежал на боку, разметав свои густые волосы так, что виднелась вдетая в левое ухо массивная металлическая серьга в виде черепа. Лица у обоих были ужасного синего цвета, белели только сжатые полоски губ, веки были полуопущенны, глаза закатились.  - Ебать... - Витек схватил Хоббита за плечи и сильно встряхнул. Голова лишь дернулась, я услышал, как клацнули зубы. Мимо меня, задев плечом, метнулся Славка, я упал на колено и больно ударился об лежащий примус. Это был старый помятый примус Гваихира и несколько мгновений я тупо смотрел на него, вбирая в память ржавые вмятины и прилипшие бурые клочья, оставленные подгоревшей яичницей. Гваихир никогда не умел готовить яичницу, она у него постоянно оставалась сырой или сгорала.  - За аптечкой, мать вашу! - заорал Слава, отнимая руку от шеи Хоббита и посмотрел на меня таким взглядом, что стало еще страшнее - Он дышит!  Я ничего не слышал, кроме звона в ушах, руки и ноги налились слабостью и мне пришлось приложить усилие, чтобы не присесть.  - Вот... - Даша протиснулась в палатку и застыла с аптечкой в руках. Как-то машинально я отметил, как расширились ее глаза и задрожжали руки. До сих пор она не видела ничего страшнее перепоя и царапин. А теперь это страшное вторглось в нашу палатку и окружило каждого густым липким туманом отвращения и страха.  - Сюда! - Витек вырвал аптечку у нее из рук и достал нашатырь. Сорвав пробку, он поднес склянку к посиневшему лицу Хоббита и замер.  Стон Хоббита я уловил скорее телом, чем ухом. Веки слегка дрогнули, но не поднялись. Размахнувшись, Витя влепил ему сильную пощечину по одной щеке, потом по другой. Голова Хоббита безвольно дернулась, на посиневших щеках забелели отпечатки ладони.  - Слава... В чем дело? - прошептала Даша. Ее голос напоминал шелест травы в поле - Что с ними? Слава!  - Заткнись! - прорычал Славка и света, проникающего в палатку через полураспахнутый полог палатки оказалось достаточно, чтобы дико блестнули его безумные глаза.  - Воду дайте! - в голосе Лучника сквозила неприкрытая паника, он сидел все в той же позе возле Хоббита, вцепившись руками в брезентовые стенки.  Полумрак палатки загудел голосами.  - Водой тут не поможешь...  - Уголь активированный есть?  - Какой хрен уголь? Hадо что-то покрепче.  - Что это за херня?  - Отравление - сухо и коротко бросил Витек - Кеша! Марганцовку, живо!  Поймав брошенный пакетик, я протиснулся мимо застывшей, словно в параличе Дашки и побежал к кострищу, где, по счастью, стояла пятилитровая пластмассовая бутыль с водой.