Муравьиный лев не желает есть клеща. Он долго с ним возится, вертит в челюстях, то закопает в землю, то подбросит кверху. От этого вся лунка постепенно портится. Сейчас он, наверное, подденет клеща головой и выбросит наружу, как ненужную соринку. Но снова, уже третий раз, появляется бегунок с серым пятнышком, замирает на секунду, потом, будто оценив обстановку, прыгает вниз, прямо к хищнику, выхватывает клеща из его челюстей и мчится со всех ног к своему муравейнику.

Вот и муравейник, вот и его вход. Смелый бегунок скрывается под землей.

Неожиданное наблюдение меня озадачило. Бегунки не едят клещей. Но нужно проверить.

Я подбрасываю клещей к муравейнику. Нет, никому не нужна такая дрянь, все отказываются от приношения. Иногда кто-нибудь потрогает клеща, куснет слегка челюстями и бросит.

Зачем же муравей утащил клеща у муравьиного льва?

Наверное, бегунок с пятнышком — смелый, опытный разведчик и добытчик — не раз отнимал добычу у своего заклятого врага, и все это было вкусным, шло впрок, и поэтому стоило ли разбираться на этот раз, с чем имеешь дело.

Глиняные горы

С непривычки ноша кажется тяжелой, и от нее ноют плечи. Поэтому я с удовольствием отдохнул, наблюдая за бегунками. Зорьке же не терпится мчаться дальше. Ей тоже, наверное, интересно, что впереди.

Резкий поворот — и мы в глубоком каньоне. Солнце припекает, и от земли горячо. Иногда из таинственного выхода ущелья налетает спасительный свежий ветерок. Он наклоняет редкие кустики развесистого чия, шелестит старыми коробочками колючего чингиля, раскачивает гибкие ветви одинокой ивы.

Впереди зеленая полоска. Она все гуще и гуще. Вот и прозрачный ручеек струится по дну каньона. Как я ему рад! Так хорошо в этой спасительной полоске зелени среди сверкающих белизной, накаленных солнцем глиняных обрывов! Надо сделать стоянку.

Здесь также царят тишина и покой. Лишь высоко в небе слышатся гортанные звуки. Оказывается, над горами парят пустынные вороны. Птицы медленно снижаются, садятся над обрывом и с любопытством поглядывают на нас. Один ворон не выдержал. Подлетел совсем близко, повернул боком голову и, сверкая черными глазами, уставился на собаку.

Со свистом промелькнула стая розовых скворцов и скрылась, нырнув в узкое, обрывистое ущелье. Из-под куста выскочил заяц-песчаник и, развесив уши, неторопливо отбежал немного в сторону, присел за кустиком, посматривая на нас выпученными карими глазами.

На широкой полянке со старыми каменными развалинами жилищ скотоводов виднелись холмики нор песчанок. Трава вокруг была съедена грызунами, но их самих видно не было.

Развалины домов, опустевшая колония песчанок, глубокая тишина придавали оттенок запустения и дикости. Собака, как всегда, помчалась к норам и засунула в одну из них голову.

Внезапно все зашумело: возле нас одна за другой, поднимая облачка пыли, стали взлетать куропатки. Как они ловко притаились!

Птицы сели на склоны гор и потом молча, вытянув шеи, помчались кверху.

На полянке вся земля оказалась испещренной следами птичьих лапок. Здесь излюбленное место для купания в пыли.

И когда все затихло, рядом с нами из норы песчанки, подняв столбик пыли, будто из жерла пушки, с шумом стремительно выскочила еще одна куропатка и, взлетев, помчалась догонять свою стаю.