Продолжая напевать, он вывалил из мешка клубок гадюк. Змеи начали расползаться, но старик негромко цыкнул,
приказывая им оставаться на месте. Ираклий вбил в землю колышки и привязал волков по периметру полянки. Было сомнительно, что хищников
удержат хлипкие деревяшки, но волки были на удивление покорны. Они улеглись, свесив языки, и пристально наблюдали за сбившимися в кучку
людьми.
Женщины откупорили бутылочки и побрызгали на траву чем?то остро пахнущим. Затем вытащили ножи и принялись срезать траву. Высокий Озерник
разжег огонь в шести глиняных плошках, расставил их между волками, затем скинул одежду и начал, притоптывая, ходить по кругу, щепотками
подкидывая в огонь оранжевый порошок. Вскоре там, где он ходил, образовалась узкая тропинка. Женщины подхватили бессловесную песню главного
колдуна, а он затянул речитативом: «…Отошла, пришла, наросла, приросла, ножки мохнатые, лбы покатые, восемнадцать разов грянули,
побратались, поплакали…»
Артур втянул ноздрями раскалившийся, почти наэлектризованный от ожидания воздух. В распадке, по которому недавно прошел отряд, объявились
три взрослых медведя. Все трое были крайне агрессивно настроены и совершенно не расположены подчиняться человеческим командам. Митя тоже их
почуял, вытащил из ножен топор.
Одна из Озерниц что?то силой запихала в рот связанным детям. У обоих малышей мигом остекленели глаза, ноги подогнулись, и они стали похожи
на безвольных тряпичных кукол. Дети больше не рыдали и не шарахались от ползающих гадюк, лишь сидели в траве и безучастно наблюдали за
происходящим.
Змеи прекратили хаотические метания и выстроились в цепочку за пляшущим колдуном.
Ираклий скинул заплечный мешок, извлек оттуда три заостренные рогатины и вколотил их в землю треугольником, на пути следования своего
напарника. На вершину каждой рогатины он усадил летуна и привязал за лапу. Головы вампиров укрывала плотная мешковина, хвосты также были
замотаны тряпками.
Высокий притоптывал и шел всё быстрее. На ходу он поливал плечи и голову зеленоватой кашей из бутылки. Масса стекала по лицу, застывала на
волосатом торсе, и скоро Озерник стал походить не на человека, а на пьяного лешего. Гадюки едва не бросались под его голые пятки, образуя в
примятой траве жуткую блестящую свиту.
Волки скалились в темноту, но не делали попыток сбежать.
«…Белые брови, серые пальцы, желтые когти… по норам, по дуплам, по берлогам разойдемся, одним языком лакаем, одним клювом долбим…»
Женщины расстелили в центре полянки бесформенное пестрое покрывало и начали закидывать его срезанной травой. Очень скоро образовалась
пышная зеленая копна. Черный Дед посыпал траву порошками, затем одним движением сбросил шубу. Под шубой его голое тело оказалось натертым
зеленой массой вроде пластилина.
Вслед за гадюками в кругу появились осы и пауки. Колдунья разбила гнездо, желто?черный шар повис у нее на локте, взобрался по плечу до шеи,
образовав гудящее ожерелье.
Высокий бежал вприпрыжку. Он вскидывал колени и ударял себя ладонями по бедрам, подражая разъяренному гусю. Его лоснящаяся спина покрылась
зеленым потом. Ираклий снял штаны и припустил за напарником.
Черный Дед схватил упирающуюся лошадь за повод и поволок за внешнюю границу круга. Вторая колдунья вскрыла паучий кокон. С ее пальцев на
липких нитях спускались сотни мохнатых крестоносцев.
«…Поскакала, поплыла, заглотила, сплюнула… Отзовитесь, прижмитесь, ласковым пушком потритесь…»
Артур насчитал в тени за упавшим стволом не менее двух дюжин волков, а над головой — четырех взрослых рысей. |