Леонард склонился и поднял что-то у корней дерева.

– Дай мне руку.

Когда Грейс приблизилась, он вложил ей в ладонь букет ромашек. Их стебельки слиплись и были еще мокры от воды, из которой их, как видно, только что вытащили.

– Помнишь? – шепотом спросил Леонард.

– Конечно, помню, – так же тихо ответила она с легкомысленной и радостной улыбкой.

Это случилось в один из сонных майских вечеров в Гивонс Гров. «Иди сюда, Грейс! У меня для тебя кое-что есть!» Мальчик с льняными кудрями бежал впереди, за ним – девочка, такая же босоногая, с большим бантом в пшеничных волосах. В яблоневых соцветиях гудели шмели, в воздухе разливался аромат белой сирени. Леонард протянул ей полную горсть ромашек с влажными и скользкими стеблями. «Я собрал их для тебя!»

И пока Грейс радовалась цветам, осторожно трогая их пальцами, он коснулся ее щеки своей горячей ладонью, а потом прижал к ее губам свои, еще пахнущие яблоками и марципаном.

– Мне было шесть, тебе – пять.

Грейс кивнула, растроганная теми же воспоминаниями.

– Но мы уже не дети. – Голос Леонарда посерьезнел, но оставался таким же нежным.

– Я знаю, – кивнула она и подняла глаза.

Он приблизился к ней и улыбнулся. Грейс все поняла.

Пожалуйста, Лен, пожалуйста… Грейс хотела замотать головой, но ее словно парализовало.

Год назад она, пожалуй, могла бы ему это позволить. Тогда ее сердце сошло бы с ума, и она опьянела бы от счастья. Потому что думала то же, что и все в Шамлей Грин и Гивонс Гров: они с Леонардом созданы друг для друга. Нет, Лен. Я не хочу причинять тебе боль.

Только не Леонард, которого она любила как брата, как Стивена. Они были как два отростка, вытянувшиеся из одного корневища, выросшие под одним и тем же солнцем, омытые одними и теми же дождями. Не меньше, но и не больше. Джереми она любила не так. Пусть даже не с самого начала, не с той субботы в ноябре, когда Стивен привез его на выходные в Шамлей Грин. Грейс понадобилось время, целая зима, а потом еще и весна, пока слабое предчувствие не вылилось в настоящую, уверенную в себе страсть.

Нет, Лен, пожалуйста…

Стивен пробурчал что-то невнятное. Джереми положил его безвольную руку себе на шею и, ступенька за ступенькой, потащил приятеля наверх.

На пороге террасы они чуть было не столкнулись с девушкой. Ада! Глаза широко раскрыты. Красные пятна на обычно бледном, как мел, лице.

– Вы не видели Грейс? – испуганно заверещала она. – Я все обыскала, ее нигде нет!

Джереми махнул рукой в сторону сада.

– Ушла с Леном куда-то туда.

Ада кивнула и, подобрав юбки, побежала вниз по ступенькам.

– Грейс! Грейс! – Чем больше она удалялась от дома, тем резче отдавался в ушах Джереми ее крик. – Грейс! Грейс!

Стивен приподнял отяжелевшую голову и хмуро посмотрел вслед сестре.

– Это была… моя сестра… – пролепетал он и резко опустил болтающуюся руку. – Или… нет, не она…

Грейс обернулась. Леонард схватил ее за руку так, что букет ромашек упал на землю, и, нырнув в отверстие в живой изгороди, они побежали через сад.

В углу каменной стены стояла Ада, в бледно-розовом шелковом платье похожая на привидение, плотно прижав к телу руки в перчатках такого же цвета и сжав кулаки. Увидев сестру, она очнулась от своего оцепенения и бросилась к ней.

– Адс! Адс, дорогая, что случилось?

Сестры обнялись.

– Я не знаю, что мне делать… – всхлипывала Ада. – Он не отходил от меня ни на шаг, а потом… потом…

Грейс погладила ее пылающее лицо, в голове лихорадочно заметались мысли.