— Твоя совесть? — недоверчиво спросила Китти. — А она у тебя есть?

Он улыбнулся:

— Есть и иногда заявляет о себе. Чаще всего это бывает как-то не вовремя. Я занялся бы с тобой любовью прямо сейчас, если бы меня не волновало, что скажет Берт, узнав, что я уложил в постель его дочь, не сделав ей предложения. Чего я, конечно, делать не собираюсь. Еще не родилась та женщина, ради которой я лишусь своей свободы.

— А почему ты думаешь, что я позволю тебе снова заняться со мной любовью? — сердито спросила Китти. — Может быть, я почти ничего не знаю об отношениях между мужчиной и женщиной, но у меня хватает ума понять, когда это просто похоть. Однажды я совершила ошибку, Райан, но больше этого не сделаю. Я не собираюсь становиться твоей девкой, а потом притворяться невинной девочкой, дочерью Берта Лаури. Кроме того, нет такого мужчины, которому я доверяла бы настолько, чтобы выйти за него замуж.

— Спи, — пробурчал Райан, поворачиваясь на другой бок. — Не знаю, что нам делать с этим ужасным влечением друг к другу, — пробормотал он едва слышно.

Китти расслышала его слова, она тоже об этом думала. К Райану ее влекло с самого начала, даже когда она изображала мальчишку-неряху. Она скорее умерла бы, чем призналась ему в том, как он ей нравится. Это гораздо больше, чем простое влечение. Он завладел ее сердцем и заставил ее тело хотеть его. И теперь ей придется остаток жизни страдать, вспоминая единственную ночь блаженства, которую она провела с ним.

Наконец сон пришел, и ей снилось, будто она в объятиях Райана, ведь ей так хотелось этого.

Райан считал, что поездка в Тусон, если ничего не случится, займет у них три-четыре дня. Китти пребывала в тревожном состоянии. И на то были свои причины. С каждым днем она приближалась к человеку, который оставил ее мать с ней в утробе и ни разу не появился. Недоверие к мужчинам шло у нее от отношения к родному отцу, но и годы жизни в качестве приемной дочери Дика Джонсона не улучшили ее отношения к мужчинам. Китти с матерью жили в постоянном страхе перед его пьянством, плохим настроением и готовностью по поводу и без повода распускать руки.

На следующий вечер они остановились у реки Санта-Крус. Место было тихое, рядом река, можно выкупаться. Все тело Китти, казалось, пропиталось песком, и одежда была в песке. Ей хотелось как можно скорее помыться и тщательно помыть голову. Волосы у нее отросли до плеч, поскольку уже больше не было необходимости отрезать их, как прежде. «Заметил ли это Райан?» — думала она.

— Можно я искупаюсь первая? — спросила Китти, когда они спешились и накормили лошадей.

Китти могла бы поклясться, что услышала, как застонал Райан.

— Выкупайся, а я пока подстрелю какую-нибудь дичь на ужин. Только не уходи далеко от лагеря.

Китти нашла мыло, полотенце и смену одежды, а Райан отправился в заросли мескитовых деревьев и высоких кактусов.

— Берегись змей! — крикнул он:

Китти вздрогнула. Ей часто доводилось ночевать под открытым небом, и она привыкла остерегаться всяких ползучих существ. В том числе ящериц и скорпионов.

Китти спустилась к реке и немного прошла по берегу, пока не обнаружила отличное место для купания. Она села на валун, сняла сапоги, грязную одежду и зашла в воду, держа в руке кусок мыла. В это время года река была мелководной, и Китти пришлось брести почти до середины реки, чтобы оказаться в воде до бедер. Тут она присела на песчаное дно и откинула назад голову, чтобы намочить волосы.