— Тогда отдыхай. Я приготовлю кофе, открою банку бобов и позову тебя, когда все будет готово.

Райан натянул брюки и пошел посмотреть на кроликов. Ему нужно было обдумать происходящее. Его беспокоило то, как быстро Китти становилась важной для него, и он успокаивал себя тем, что миссия, которую он взял на себя, подходит к концу. Довольно удачно, признал он, гордый собой. Интуиция подсказывала ему, что оставаться дольше в обществе Китти совершенно неразумно. Эта ситуация становится опасной для него. Китти со временем могла стать ему слишком близкой, и тогда он будет испытывать постоянную потребность быть рядом с ней. Чем чаще он занимался с ней любовью, тем больше ее хотел. Его реакция на нее была необычной и совсем не похожей на то, что он испытывал прежде.

Несмотря на предупреждающий звон колоколов в его голове, Райан понимал, что отбросил всякую осторожность и занимался любовью с Китти всякий раз, когда она ему это позволяла.

«Будь прокляты всякие последствия!» — выругался он про себя. У него было достаточно опыта, чтобы уйти от наскучивших отношений. Почему с Китти должно быть по-другому? Со временем он устанет от Китти, как от всех прочих, и тогда он просто уйдет не оглядываясь. Это ловелас Райан умел делать лучше всего. Но сейчас он не мог думать ни о чем, кроме соблазнительного и манящего тела Китти и того удовольствия, которое она ему доставляла.

Глава 8

На другой день для ночлега они нашли отличное место под скалой. Вода была рядом, но это был узкий неглубокий ручей, вода по щиколотки, так что Китти, чтобы искупаться, пришлось сесть на дно и плескать на себя воду. Но и такое купание очень освежало. Слава Богу, никаких индейцев здесь не было.

Райану удалось подстрелить фазана, так что они поужинали жареным мясом, печеным картофелем и консервированными персиками. Они доели все свои припасы, но Райана это не волновало, потому что завтра они уже должны были добраться до ранчо ее отца.

Отец. При воспоминании о нем Китти бросало в дрожь. Она могла бы счастливо прожить остаток жизни, не встречаясь с человеком, который заявляет о том, что он ее отец.

— О чем ты думаешь? — спросил Райан, убирая остатки еды и затаптывая костер.

Похоже, он заметил, что она глубоко задумалась.

Китти вздохнула:

— Я думаю о том, что ждет меня завтра. Встреча с Бертом Лаури вряд ли будет для меня простой.

— А почему ты не можешь думать о нем, как о своем отце? — спросил Райан. — Это может помочь.

— Не требуй от меня этого, Райан. Я всегда буду думать о нем как о подонке, который бросил нас с мамой на произвол судьбы.

— Он ничего не знал о тебе, Китти. — Райан нахмурился. — И потом, я думал, что ты готова очистить свой язык от грубостей. Ты уже реже допускаешь оплошности, но когда ты расстроена, грубые слова сами собой слетают с твоих губ.

Китти вызывающе вздернула подбородок.

— Говорю как умею. Я открываю рот, а слова сами вылетают. Я же говорила тебе, что это ошибка.

— Я уверен, что Берту все равно, как ты говоришь, — произнес Райан, как бы уверяя в этом самого себя и Китти.

Но Китти в это не верила.

— Посмотрим, — загадочно ответила она.

Китти потянулась и зевнула, радуясь окончанию путешествия. Райан становился слишком важен для нее. Она не знала, что будет делать, когда он вернется на свое ранчо в Монтане. Она взглянула на него, почувствовав его горячий взгляд на себе и почти точно зная, о чем он сейчас думает. Но ему нечего волноваться. У нее нет сил отказать ему в их последнюю ночь. Ее мысли, казалось, передались ему, потому что он протянул к ней руки и заключил ее в свои объятия.

— Раз уж это наша последняя ночь, не стоит терять времени зря.