— Лиза будет учиться в частной школе?

— В школе Святой Анны в Белфилде. Очень престижное заведение, отличные преподаватели. Но, черт побери, у Лизы просто потрясающие способности. Она объездила весь мир, говорит на многих языках… Ей уже приходилось делать то, с чем многие взрослые в жизни своей не сталкиваются.

— Не знаю, может быть, мне нужно было пригласить индивидуального педагога…

— Ну же, Лу-Энн, Лиза занималась индивидуально с тех самых пор, как начала ходить. Ей необходимо общаться с другими детьми. Это только пойдет ей на пользу. И тебе так тоже будет лучше. Ты же знаешь, говорят, что время все лечит.

Внезапно Лу-Энн хитро улыбнулась.

— Чарли, а ты в нашем обществе не страдаешь от клаустрофобии?

— А то как же! Теперь я буду чаще проводить вечера не дома. Быть может, найду себе какие-нибудь новые развлечения вроде гольфа. — Он улыбнулся, показывая, что шутит.

— Эти десять лет были хорошими, правда? — В ее голосе прозвучало беспокойство.

— Я бы не променял их ни на что другое, — ответил Чарли.

«Будем надеяться, следующие десять лет окажутся такими же хорошими», — мысленно добавила Лу-Энн и положила голову ему на плечо. Когда столько лет назад она вот так же смотрела на нью-йоркские небоскребы, ее переполняло восторженное возбуждение, мысли обо всем том хорошем, что она сможет сделать на эти деньги. Лу-Энн дала себе слово — и сдержала его. Однако в личном плане все эти прекрасные мечты так и остались неосуществленными. Она могла считать последние десять лет хорошими только в том случае, если под хорошим понимать постоянные переезды, страх разоблачения, острое чувство вины всякий раз, когда она что-либо покупала, поскольку ей было прекрасно известно, как именно она получила свои деньги. Лу-Энн много раз слышала, что невероятно богатые никогда не бывают по-настоящему счастливыми, по многим причинам. Выросшая в нищете, она в это не верила, просто принимая эту фразу как уловку богатых. Теперь женщина понимала, что это правда, — по крайней мере, в отношении ее самой.

Лимузин плавно катил по шоссе. Лу-Энн закрыла глаза, стараясь хоть немного отдохнуть. Ей это очень понадобится. Для нее начиналась «вторая» новая жизнь.

Глава 19

Томас Донован сидел в бурлящей редакции отдела новостей газеты «Вашингтон трибьюн», уставившись на экран компьютера. Стены и полки его крошечной кабинки, в которой царил перманентный беспорядок, были завешаны и заставлены наградами за выдающиеся достижения в журналистике, учрежденными влиятельными организациями. Среди них был и диплом Пулитцеровской премии, которую Донован получил, когда ему еще не было и тридцати лет. Сейчас ему уже стукнуло пятьдесят, но он по-прежнему сохранил рвение и напористость молодости. Подобно многим журналистам, работающим в жанре репортерского расследования, Донован взирал на мир с изрядной долей цинизма, хотя бы только потому, что повидал самые его неприглядные стороны. Сейчас он работал над материалом, который вызывал у него отвращение.

Донован изучал свои заметки, когда на его рабочее место упала чья-то тень.

— Мистер Донован?

Подняв взгляд, он увидел перед собой молодого парня из канцелярии.

— Да?

— Вот это только что пришло для вас. По-моему, результаты каких-то исследований, которые вы запрашивали.

Поблагодарив парня, Донован взял конверт и с нетерпением набросился на его содержимое.

Сюжет о Национальной лотерее, над которым он в настоящее время работал, сулил огромную сенсацию. Донован уже проделал огромный объем работы. Ежегодная прибыль от лотереи исчислялась миллиардами долларов, и эта сумма из года в год увеличивалась больше чем на двадцать процентов.