Я смотрю на озеро и пытаюсь представить жизненный путь Арло Шугармена, еврейского мальчика из Бруклина, нашедшего свой покой здесь, в лесу за церковью. Я почти вижу смонтированный фильм, дополненный сентиментальной музыкой.

– Почему вы не решились рассказать об этом? – спрашиваю я.

– Были у меня такие мысли. Казалось бы, он умер. Никто уже не сможет причинить ему вреда.

– И что вас останавливало?

– Но я продолжаю жить. Получается, я был сообщником беглеца. Скажите, а как бы ФБР отнеслось к моим словам?

Логичный довод.

– Еще один момент, – говорит Синклер. – Только я сомневаюсь, что вы мне поверите.

– А вы попробуйте, – предлагаю я, поворачиваясь к нему.

– Арло не хотел убивать того агента.

– Уверен, так оно и было, – говорю я.

– Но тот агент… – продолжает Синклер. – Он выстрелил первым.

У меня по спине ползет струйка холодного пота. Хочется, чтобы он пояснил сказанное, но одновременно я не хочу нарушать ход его рассказа и потому жду.

– Спецагент О’Мэлли проник в дом через заднюю дверь. Один. Без напарника. Без подкрепления. Он не дал Арло шанса сдаться и сразу выстрелил. – Синклер наклоняет голову. – Вы видели старые фотографии Арло?

Я оцепенело киваю.

– У него тогда была пышная прическа в стиле «афро». Арло мне рассказывал, что пуля прошла сквозь шевелюру и буквально устроила ему пробор. Тогда и только тогда Арло сделал ответный выстрел.

В моей голове тут же появляются отзвуки двух разговоров. Первым я слышу слова Лео Стонча о его дяде: «Он ясно дал понять: каждый, кто сообщит сведения по любому из „Шестерки с Джейн-стрит“ или сумеет доказать, что ухлопал кого-то из них, будет щедро вознагражден».

Затем я вспоминаю разговор с ПТ, когда все это только начиналось:

«В тот дом мы послали всего двоих агентов».

«И никакой поддержки?»

«Нет».

«Стоило бы обождать».

Почему они не дождались поддержки?

Ответ представляется мне вполне очевидным.

Не говоря ни слова, я поворачиваюсь и пускаюсь в обратный путь.

Теперь мне все ясно. Лео Стонч намекнул мне об этом. Он сказал, что когда я найду Арло Шугармена, то найду и все ответы. Я понимаю, что племянник Ниро оказался прав. Что касается остальных членов «Шестерки с Джейн-стрит», нужно еще немного повозиться. Но сюда я приезжал за ответами, и я их получил.

– Вин! – окликает меня Кельвин Синклер.

Я не останавливаюсь.

– Вы собираетесь об этом рассказать? – кричит он вслед.

Но я продолжаю идти.

Глава 31

Уже в самолете я получаю три звонка.

Первым мне звонит ПТ. Я пока не хочу с ним говорить, ведь я так близок к концу игры, и потому дожидаюсь, пока вызов переключится на голосовую почту. ПТ явно не обрадуется и быстро сообразит, что я его избегаю, но это я как-нибудь переживу.

Второй звонок – от Кабира.

– Излагай, – говорю я, открывая браузер ноутбука.

Обычно всю важную для меня документацию Кабир отправляет по электронной почте, поскольку, как и моя дочь, я визуал.

Но его ответ застигает меня врасплох:

– У меня сейчас на линии Пьер-Эмманюэль Кло. Он чем-то встревожен.

Я почти сразу вспоминаю имя искусствоведа и реставратора, которого настоятельно рекомендовало ФБР для атрибуции и деликатного обращения с нашей фамильной картиной Вермеера. Прошу Кабира подключить его к разговору.