Перехожу к Билли Роуэну. Согласно документам ФБР, после атаки Роуэна видели всего один раз – через две недели после пресс-конференции, о которой скажу чуть ниже. Эти сведения поступили от Ванессы Хоган, матери одной из жертв. Ее сын, семнадцатилетний Фредерик Хоган, житель Грейт-Нека, штат Нью-Йорк, находился в упавшем автобусе и утонул. Ванесса Хоган, глубоко верующая женщина, почти сразу после смерти сына выступила по телевидению и сказала, что простила тех, по чьей вине погиб юный Фредерик.

«Должно быть, мой Фредерик понадобился Богу для более важных дел», – заявила она на пресс-конференции.

Терпеть не могу подобного рода оправдания. Их я ненавижу даже сильнее, чем обратный вариант, когда выживший участник трагедии заявляет, что «Бог сохранил мне жизнь, поскольку у Него на меня особые виды». Завуалированное предположение, будто на погибших Богу было глубоко плевать. Но в данном случае Ванесса Хоган была молодой вдовой, только что потерявшей единственного сына, и потому мне следует сделать ей поблажку.

Впрочем, я отвлекся от темы.

Согласно отчету ФБР, через две недели после пресс-конференции Ванессы Хоган, когда интенсивность поисков заметно уменьшилась, Билли Роуэн постучался в заднюю дверь ее дома. Кстати, он тоже вырос в глубоко религиозной семье. Появился он примерно в девять часов вечера. В то время Ванесса Хоган была дома одна и находилась на кухне. Билли Роуэн якобы видел ее по телевизору и хотел лично принести извинения, прежде чем окончательно податься в бега.

Ладно, пусть будет так. Записываю этот эпизод напротив фамилии Роуэна. Его первое и единственное появление на публике.

Перехожу к остальным. Эди Паркер не всплывала ни разу. Лайонел Андервуд – ни разу. На момент вручения мне увесистой папки сведений о том, чтобы кто-то видел Рая Стросса, разумеется, в ней тоже не было.

Постукиваю ручкой по нижней губе и продолжаю думать о шестерке. Предположим, все они десятками лет успешно находились в подполье. Но поверю ли я, что они никогда, ни разу не выходили на связь с родными?

Не поверю.

Внимательно пролистываю папку и выписываю имена близких родственников, которых мог бы расспросить. У Рая Стросса был квазиизвестный брат Сол, прогрессивный адвокат, защищавший обездоленных. Он телевизионная «говорящая голова». Впрочем, разве таких сейчас мало? Неужели Рай никогда не общался с братом, хотя они почти сорок лет жили в одном городе? Насколько я знаю, Сол Стросс появляется в новостной программе Хестер Кримстайн с забавным названием «Кримстайн о криминале». Возможно, Хестер сведет меня с ним.

Родители Стросса умерли. Фактически из двенадцати родителей «Шестерки с Джейн-стрит» в живых сейчас остались всего двое: отец Билли Роуэна и мать Эди Паркер. Выписываю их имена. Затем прохожусь по ныне живым братьям и сестрам. Это добавляет еще девять человек, хотя двое из них – родня Лейк Дэвис и мне они не понадобятся. Имена остальных заношу в список. Будь у меня помощник и побольше времени, я бы расширил генеалогическое древо, включив туда дядей, тетей, двоюродных и троюродных братьев и сестер. Но насчет помощника и дополнительного времени я сильно сомневаюсь.

И все равно имен много. Мне понадобится чья-то помощь.

Мысли, естественно, обращаются к Майрону.

Он сейчас во Флориде, возится с родителями и помогает жене освоиться на новой работе. Я не хочу отрывать его от семейных дел. Те, кто хорошо нас знает, отметят: всякий раз, когда Майрон увязал в аналогичных донкихотских поисках и просил у меня помощи, я неизменно откликался, не мешкая и не задавая лишних вопросов. Майрон передо мной в долгу.

Однако те, кто так думает, ошибаются.

Чтобы понять, что я имею в виду, расскажу вам про совет, который отец Майрона – один из мудрейших людей – дал сыну накануне свадьбы.