Я слегка поворачиваюсь к Джессике:

– Никак она утверждает, что Бог покарал ее сына за посещение стриптиз-клуба?

– Совершенно верно, – отвечает Джессика. – Я брала у нее интервью.

Действие фильма перемещается к неожиданному появлению Билли Роуэна в доме Ванессы Хоган. На экране постаревшая Ванесса Хоган рассказывает документалистам:

«Мы сидели здесь, за этим самым кухонным столом. Я спросила Билли, не хочет ли он выпить кока-колы. Он согласился. Я ему налила. Он выпил почти залпом».

«О чем вы с ним говорили?»

«Билли сказал, что это был несчастный случай. По его словам, они не хотели никому причинять вреда. Они хотели всего лишь выразить протест против войны».

«Что вы думали по этому поводу?»

«Я постоянно думала о том, насколько молод Билли. Фредерику было семнадцать, а этому парню лишь несколькими годами больше».

«Что еще говорил Билли Роуэн?»

«Он видел мое выступление по телевизору. По его словам, ему захотелось собственными ушами услышать, что я его прощаю».

«И вы ему сказали, что прощаете?»

«Да, конечно».

«Наверное, вам это нелегко далось».

«Жизненный путь каждого человека и не должен быть легким. Он должен быть праведным».

– Хорошая фраза, – говорит Джессика, глядя на меня.

– Согласен.

– Она говорила это и мне.

– Но?..

– Фраза показалась мне слишком отрепетированной, – пожимает плечами Джессика.

На экране Ванесса Хоган говорит:

«Я пыталась убедить Билли сдаться властям, но…»

«Но что?»

«Он был слишком напуган. Его лицо. Даже сейчас я думаю об испуганном лице Билли Роуэна. Он вскочил и опрометью выбежал с кухни».

– А она довольно горячая, – шепчу я.

– Фу!

– Ты так не думаешь?

– Ты, Вин, совсем не изменился.

Я улыбаюсь и пожимаю плечами:

– Как бы ты охарактеризовала ее во время вашей встречи?

– Двумя словами, – отвечает Джессика. – Конченая психопатка.

– Из-за ее религиозности?

– Нет, потому, что она чокнутая и вдобавок врунья.

– Ты думаешь, на самом деле Билли Роуэн не приходил к ней?

– Нет, приходил. Тому есть достаточно доказательств.

– Тогда что?

– Не знаю. Просто реакции Ванессы Хоган были какими-то неестественными. Я могу принять слова, что ее сын отправился туда, где лучше, чем на грешной земле, и что такова Божья воля. Но я не увидела у нее ни слез, ни скорби. Мне даже показалось, будто она ожидала смерти сына. То есть случившееся ее ничуть не удивило.

– Каждый из нас по-разному переживает горе.

– Да. Спасибо, Вин, что попотчевал меня этим успокоительным штампом. Но там было что-то другое.

Джессика поворачивается на бок и смотрит на меня. Я тоже поворачиваюсь на бок. Наши губы разделяют совсем несколько дюймов. Она чертовски вкусно пахнет.

– София Стонч, – произносит Джессика.

Одна из жертв «Шестерки с Джейн-стрит».

– Чем она примечательна?

– Она была племянницей Ниро Стонча.

В те дни Ниро Стонч был крупной фигурой в мире организованной преступности. Я переворачиваюсь на спину и закладываю руки за голову.