Стоя под душем, мысленно выстраиваю хронологическую цепочку. Итак, мы имеем нападение «Шестерки с Джейн-стрит» на Фридом-Холл. Мы имеем кражу картин в Хаверфордском колледже. Мы имеем убийство моего дяди и похищение моей двоюродной сестры. Все три события происходили поздно вечером; два из них связывает картина Вермеера, обнаруженная в квартире лидера «Шестерки с Джейн-стрит». Добавляем к этому чемодан, и оказывается, что все три события так или иначе связаны между собой.

Как?

Ответ очевиден: через Рая Стросса.

Мы знаем, что Стросс был лидером «Шестерки с Джейн-стрит». Мы знаем, что он владел украденной картиной Вермеера (кстати, а где Пикассо?). Мы также знаем, что чемодан, который в последний раз видели, когда злоумышленники похищали Патришу, находился в его апартаментах в башне «Бересфорда».

Был ли он вдохновителем всех трех преступлений?

Я выхожу из душа. Женщина с рейтингом 9,85 должна появиться через считаные минуты. Я уже собираюсь выключить мобильник, как вдруг раздается звонок Кабира.

– Я нашел охранника, дежурившего в ночь похищения картин.

– Продолжай.

– В то время он был стажером и подрабатывал ночным охранником, чтобы выплачивать долги за обучение.

Я это помню. Один из упреков, направленных в адрес колледжа и нашей семьи, касался того, что администрация и мы не позаботились о надлежащей охране двух бесценных шедевров. Упрек оказался вполне справедливым.

– Его зовут Иэн Корнуэлл. Хаверфорд он окончил годом раньше.

– Где он сейчас?

– По-прежнему в Хаверфорде. Он никуда и не уезжал. Теперь Иэн Корнуэлл – профессор на факультете политологии.

– Узнай, будет ли он завтра в кампусе. И подготовь вертолет. Утром я сразу полечу в Локвуд.

– Понял. Еще что-нибудь?

– Мне нужна информация по «Малаки».

Начинаю объяснять ему, какая именно, и слышу мелодичный сигнал подъехавшего лифта. Женщина с рейтингом 9,85 прибыла.

Я быстро сворачиваю разговор и прошу:

– Никаких звонков в течение ближайшего часа. – Затем, подумав о рейтинге моей партнерши, добавляю: – Возможно, в течение двух или трех часов.

Отключаю телефон, и в этот момент она выходит из лифта.

Я допускал преувеличенность ее рейтинга. Нет, это не преувеличение.

Ее рейтинг всегда был и поныне остается не менее 9,85. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. На мне махровый халат. На ней – строгий деловой костюм. Пытаюсь вспомнить, когда же в последний раз видел ее живьем. Наверное, когда их с Майроном отношения развалились, но подробностей встречи не помню. Майрон любил ее всем сердцем. Она же разбила его сердце на миллион кусочков. С одной стороны, случившееся казалось мне необъяснимым и скучным – я имею в виду всю эту чепуху с разбитыми сердцами. С другой стороны, понимаю: я бы никогда не позволил ни одной женщине бросить меня подобным образом.

– Привет, Вин.

– Привет, Джессика.

Джессика Калвер, весьма известная романистка. Прожив вместе десять лет, они расстались, поскольку Майрону хотелось определенности в отношениях. Он хотел жениться на ней, обзавестись детьми, а у Джессики такое идиллическое следование общепринятым нормам вызывало усмешку. Во всяком случае, так она сказала Майрону.

Вскоре после их разрыва мы с Майроном увидели в «Нью-Йорк таймс» объявление о предстоящей свадьбе. Джессика Калвер вышла замуж за Стоуна Нормана, финансового магната с Уолл-стрит.