– Полагаю, этот гость потом тоже ушел?

– Если и ушел, на камеры он не попал.

Я откидываюсь на спинку стула и сцепляю пальцы.

– Мы закончили с просмотром? – спрашивает швейцар.

– А есть запись, где жилец запечатлен выходящим из здания?

– Как вы сказали?

Я указываю на экран:

– Прежде чем встретиться с этим гостем и повести его к себе, покойный выходил из дома.

– Да, конечно.

– Можете показать тот фрагмент?

– Минуточку.

Вторая запись говорит мне еще меньше. Рай Стросс держит голову опущенной. Капюшон плотно надвинут. Он идет, и у меня возникает ощущение, что он торопится. Я проверяю время: между его уходом и возвращением прошло сорок две минуты. Все это добавляет странности.

– Вы говорили, что он никогда не выходил из дома в дневное время. Правильно?

– Никто такого не помнит.

– Значит, это, – я указываю на Стросса, выходящего при свете дня, – уже нечто необычное?

– Да, я бы так сказал. Отшельник всегда выходил из дома глубокой ночью.

Слова швейцара пробуждают во мне любопытство.

– Можете назвать время?

– Об этом вам лучше спросить у Ормуза. Он работает в ночную смену. Но очень поздно. Далеко за полночь.

– Ормуз сегодня будет дежурить?

– Да… Простите, кто-то идет с пакетами. Я вас ненадолго покину.

Молодой швейцар выходит. Я достаю мобильник и звоню ПТ:

– Ваши ребята нашли в квартире Стросса какой-нибудь телефон?

– Нет.

– И стационарного у него тоже не было?

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– У меня появилась догадка.

– Выкладывай.

– Кто-то позвонил Строссу и сообщил какую-то тревожную новость. Возможно, сказал, что его раскрыли. Мы можем только строить предположения. Однако кто-то позвонил ему и сказал нечто такое, что заставило Отшельника покинуть квартиру днем. Подозреваю, ему подстроили ловушку.

– Как ты это себе мыслишь?

– Убийца позвонил Строссу и сообщил какую-то новость, которая, как он знал, побудит Стросса к действиям. Стросс выходит из дома, убийца перехватывает его и под дулом пистолета заставляет вернуться в квартиру. Естественно, идет с ним.

– И там убийца приковывает Стросса к кровати и убивает.

– Да.

– После чего уходит, не тронув картину Вермеера. Почему?

– Ответ очевиден, – говорю я. – Стросса убили не из-за украденных картин.

– А из-за чего еще его могли убить?

– По самым разным причинам. Но самая очевидная, думаю, нам известна.

– Хижина ужасов, – произносит ПТ.

Некоторое время мы молчим.

– Вин, Бюро пока не касалось этой части. – (Я молчу.) – Они до сих пор не знают, почему твой чемодан оказался в жилище Стросса. Когда узнают, то потребуют у твоей сестры доказательств ее непричастности. И у тебя тоже.

Я киваю, хотя ПТ этого не видит. Его анализ всегда имеет прочную основу.

– Вероятнее всего, Рай Стросс имел какое-то отношение к Хижине ужасов, – говорю я.

– Похоже что да, – отвечает ПТ, и в его голосе я улавливаю мрачные интонации.

У меня холодеет затылок.

– И потому я начинаю думать…

– О чем?

– Мы привыкли считать, что убийство дяди Олдрича и похищение Патриши не были связаны между собой.