Когда-то она жила в скромном доме колониальной архитектуры, рассчитанном на две семьи. Там она вырастила Фредерика. После его гибели она снова вышла замуж и перебралась в более современное и фешенебельное место – Кингс-Пойнт-Виллидж. Дверь открывает Стюарт, сводный брат Фредерика, родившийся через восемь лет после его трагической гибели. Увидев нас, Стюарт морщится.

– Мы приехали побеседовать с Ванессой, – говорит Джессика.

– Насчет вас я знаю, – отвечает Стюарт и подозрительно косится на меня. – А это кто?

– Личный помощник миссис Калвер, – говорю я. – Я превосходно пишу под диктовку.

– Судя по вашему виду, не скажешь, что вы пишете под диктовку.

– Вы мне льстите.

Стюарт вместе с нами поднимается на открытую веранду и, понизив голос, заявляет:

– Не знаю, почему мама согласилась встретиться с вами.

Он ждет, что кто-то из нас ответит. Мы молчим.

– Вы ведь знаете, она неважно себя чувствует. В прошлом году умер мой отец.

– Примите мои запоздалые соболезнования, – произносит Джессика.

– Они были женаты более сорока лет.

Джессика наклоняет голову и щедро посылает волны сочувствия, которые вкупе с ее красотой вызывают у Стюарта слабость в ногах. Я стараюсь отойти на задний план. Эта ее часть работы.

– Представляю, как тяжело это отразилось на вас обоих, – говорит Джессика, наполнив голос достаточным количеством эмпатии.

– Да. Вы же знаете, что я никогда не видел Фредерика.

– Конечно знаю.

– Отец познакомился с мамой уже после гибели Фредерика. Но я всю свою жизнь постоянно слышал о нем. Мама не просто вышла замуж и переехала. – Стюарт смотрит в сторону и тяжело вздыхает. – Я это к чему. Фредерик давным-давно мертв, но мама до сих пор сильно страдает по нему.

– Стюарт, я представляю, как вам тяжело все это видеть, – говорит Джессика.

Я едва удерживаюсь, чтобы не выпучить глаза.

– Пожалуйста, не огорчайте ее сверх необходимого. Договорились?

Джессика кивает. Стюарт смотрит на меня. Я копирую ее кивок. Стюарт ведет нас в гостиную с высоким потолком, застекленной крышей и светлым паркетом. Ванессе Хоган перевалило за восемьдесят. Она превратилась в сухонькую старушку. Она сидит в кресле, со всех сторон окруженная подушками. У нее землистый цвет кожи. Макушка прикрыта платком – безошибочный признак химиотерапии, радиации или иной напасти, разъедающей ее организм. На высохшем лице выделяются большие ярко-синие глаза. Джессика направляется к ней, протянув руку, но Ванесса указывает на диван, стоящий напротив кресла.

Старуха не сводит с меня глаз:

– Кто это?

Ее голос звучит молодо, не слишком отличаясь от голоса на пресс-конференции, где она тогда заявила: «Я прощаю их».

– Это мой друг Вин, – отвечает Джессика.

Ванесса Хоган с недоумением смотрит на меня. Я ожидаю ее вопроса, но она снова переводит внимание на Джессику:

– Миссис Калвер, почему вы захотели встретиться со мной?

– Вы ведь знаете про убийство Рая Стросса.

– Да.

– Я хотела бы услышать ваши мысли на этот счет.

– Нет у меня никаких мыслей.

– Наверное, вам было очень тяжело, – продолжает Джессика. – Все прошлое вдруг вернулось к вам.

– Прошлое вернулось ко мне?

– Гибель вашего старшего сына.

Ванесса улыбается:

– Думаете, проходит хотя бы день, когда я не вспоминаю Фредерика?

По-моему, это великолепный ответ.