Я тоже верил во все это, пока не нашел в лесу умиравшего охотника из чужого племени. Он рассказал мне, как можно убить мкуу-мбембе. Я бы не поверил ему, если бы перед тем не видел перед тем в болоте огромные кости и череп. Мы сговорились со старшим братом, что я убью чудовище, а он тогда поднимет людей против колдунов, от которых отец давно хотел избавиться. Я уже сидел в засаде возле драконьей тропы, когда прибежала сестра и рассказала, что брат сговорился с колдунами и убил отца, а за мной послал воинов, чтобы связать меня и бросить под ноги дракону. Я бежал через леса на восток до великой реки, а по ней спустился до владений римлян. Еще на родине я выучился кузнечному ремеслу (а у нас кузнеца почитают почти так же, как колдуна). В Империи я стал еще лучшим кузнецом, но потом сбежал от римских налогов и последние двадцать лет прожил среди данов.

Зигфрид оставался спокоен, но Регин знал, какой костер разжег в душе воспитанника.

— Прежде всего я отомщу хундингам — убийцам Зигмунда. На это Альберих даст мне дружину. А потом отправимся с ней в твою страну.

— Зачем тебе дружина? С ней придется делить и золото, и славу.

— Дракона я одолею сам. Но ведь я должен помочь тебе отомстить за отца.

— Месть … У сестры, наверное, уже выросли не только дети, но и внуки. Пускай они и мстят, если хотят. А мы поедем вдвоем.

Однорукий ветеран — начальник таможни на берегу Рейна бросил привычный внимательный взгляд на двух путников.

— Воевать, наверное, к нам едете? Интересно, с кем?

— С людьми и чудовищами — со всеми, кто прячет золото от честных людей.

— И чего вам дома не сидится? Порядочному римскому гражданину теперь лучше не идти в армию — только вас и берут …

Ветеран глядел им вслед, хитро посмеиваясь: «Как же, станут такие мерзнуть на часах и получать зуботычины от центуриона! Чтобы разогнать тысячу взбунтовавшихся мужиков или беглых рабов, хватит и одной когорты. Но если этих мужиков поведут хотя бы два таких вот молодца … Воевать они приучены сызмальства, а рабами не привыкли быть никому … Да, не завидую я здешним … драконам!».

Потянулись не знакомые прежде Зигфриду мощеные дороги, каменные города и многолюдные порты. Наконец, позади осталась южная граница Империи. За спиной у путников шумели первые пороги Нила.

— Теперь ты видишь, почему я не хочу быть вождем? Богатый римлянин, даже если он не сенатор, живет лучше любого нашего конунга. Красивый дом, вино, музыка, женщины … И все это дает золото.

«Лучше бы ты навсегда остался кузнецом» — подумал Зигфрид почти неприязненно. В его мире люди были только тружениками или воинами. Изнеженных бездельников, разъезжающих в крытых носилках на спинах рабов, юноша увидел только в Империи, и эти благоухающие господа не вызвали в нем ничего, кроме презрения.

В Мероэ — столице Нубии они оставили коней и с нубийскими купцами доплыли до одного из левых притоков Нила. Здесь Регин за несколько шелковых платков нанял трех носильщиков, и небольшой отряд двинулся на запад.

После долгого пути охотники на дракона при шли к опушке густого леса.